Бахранк посмотрел в левую смотровую щель. Теперь город стал ближе. Машину сильно качало и трясло, и город то взмывал вверх, то стремительно падал вниз. Башни поднимались с вершин Холмов Совета к небу, словно трубы гигантского органа. Дальняя гора очертаниями напоминала последовательность скрытых за туманом ступеней, исчезающих в пурпурной серости. Вокруг подножий летящих башен располагались затянутые дымом и едким туманом кварталы Чу. Была отсюда видна и часть внешней стены города. Приземистые форты размещались на господствующих высотах – сооружения для флангового огня. Макки не ожидал, что город внутри стен окажется непомерно, исполински высоким; высота красноречиво свидетельствовала о невероятной плотности населения.
Этот уступ тоже закончился полем битвы, усеянным кусками металла и трупами, в воздухе витал отвратительный запах смерти. Бахранк повернул машину влево, потом вправо, обогнул груду железных остатков, объехал воронки, в которых лежали трупы, облепленные насекомыми. После ожесточенного сражения, оставившего выжженную землю, из нее упрямо полезли папоротники и другая низкорослая растительность. Серые и желтые летающие твари невозмутимо сидели на кустах, равнодушные к смерти. Подчиненные Арича предупредили Макки, что для досадийской жизни характерны частые вспышки насилия и жестокости, но реальность увиденного превзошла все рассказы. Макки было физически плохо от этого. Трупы принадлежали в равной пропорции людям и говачинам. Особенно отвратительным ему показался зеленый блестящий труп молодой говачинской женщины с пурпурными крапинами зрелости на руках и ногах. Макки инстинктивно отвернулся, заметив, что Бахранк насмешливо наблюдает за ним своими темно-желтыми говачинскими глазами. Потом он заговорил:
– Здесь кругом доносчики, а после этого… – Он повернул голову сначала вправо, потом влево. – Вам придется вести себя с большей осторожностью, чем вы предполагали.
Сразу после слов говачина раздался взрыв. Что-то ударилось о броню машины со стороны Макки. Они снова стали мишенью. Потом еще раз. Удары металла о металл порождали низкий, могучий грохот, сотрясавший бронемашину до основания. Тряслось даже стекло смотровых щелей.
Макки подавил ужас от потрясения. Это тонкое стекло выдерживало удар. Он знал о толстых щитах закаленного стекла, но прочное тонкое стекло! Это заставило его еще раз пересмотреть свое отношение к Досади: они здесь не так уж просты и дьявольски изобретательны!
Бахранк продолжал как ни в чем не бывало беззаботно вести машину.
Потом их обстреляли прямо в лоб; Макки видел рыжие вспышки выстрелов из джунглей через переднюю смотровую щель.
– Они пристреливаются, – сказал Бахранк, ткнув пальцем в одну из смотровых щелей. – Видите? Их снаряды не оставляют даже следа на этом новом стекле.
Макки ответил с нескрываемой горечью:
– Иногда, видя все это, начинаешь понимать, что наш мир держится на недоверии.
– А что вообще держится на доверии?
В голосе Бахранка прозвучало непоколебимое убеждение в своей правоте.
Макки ответил:
– Надеюсь, наши друзья знают, когда можно прекратить эту проверку.
– Им сказали, что мы выдерживаем удар не более чем восьмидесятимиллиметрового орудия.
– Разве они не согласились пропустить нас?
– Да, но решили сделать несколько выстрелов, чтобы я выглядел чистым в глазах моего начальства.
Бахранк снова, без всякой видимой причины, увеличил скорость, закладывая немыслимые виражи. Ремни безопасности врезались в грудь Макки, острая боль прострелила локоть от удара о подлокотник сиденья. Сильный взрыв накренил машину влево, Бахранк взял влево, уходя от следующего выстрела, который накрыл бы их, если бы они двигались прежним путем. Макки, оглушенный взрывами, всем телом ощутил, как машина резко остановилась, а потом попятилась назад. Впереди поднялись черно-рыжие столбы новых разрывов. Бахранк развернул боевую машину вправо, потом вильнул влево и на большой скорости направился к стене джунглей. Среди взрывов они вломились в джунгли и оказались на следующей размытой дороге. Макки потерял всякую способность к ориентации, но огонь прекратился.
Бахранк затормозил, замедлил ход и облегченно вздохнул:
– Я знал, что они попытаются это сделать.
Было видно, что он испытывает сильное облегчение, смешанное с удивлением.
Макки, потрясенный такой неожиданной близостью смерти, утратил дар речи.
Машина теперь ехала по джунглям в тишине, и у Макки было время прийти в себя, правда, он не знал, что сказать. Он не мог понять причину удивления Бахранка, его беззаботность и полное пренебрежение к тому, что они только что пережили.
Тем временем они выехали на нетронутую покатую равнину, ровную и зеленую, как подстриженная парковая лужайка. Равнина полого спускалась к чахлым кустарникам, сквозь которые виднелось серебристое русло реки. Внимание Макки было привлечено к крепости без окон, что высилась посреди равнины на средней дистанции от них. Крепость возвышалась над поросшим кустами берегом реки. От крепости отходили две стены, образующие узкий металлический барьер.
– Это наши ворота, – сказал Бахранк.
