Ментальность военного – это ментальность бандита и захватчика. Таким образом, все военное – это форма организованного бандитизма, в котором нет места обычной человеческой морали. Военный подход оправдывает убийство, насилие, разрушение и другие формы грабежа, которые принимаются за норму ведения войны. Если для военных действий отсутствует внешняя цель, то ментальность военного обращается против собственного гражданского населения с использованием того же арсенала оправданий бандитского поведения.
Макки, очнувшись от коммуникационного транса, понял, как он выглядел в глазах этого странного говачина, который возвышался над ним. Конечно, досадийский говачин принял его за больного: он трясся и что-то бормотал, а по лицу текли струйки пота. Макки сделал глубокий вдох.
– Нет, я не болен.
– Значит, вы зависимы?
Вспомнив, что досадийцы принимают массу веществ, вызывающих лекарственную зависимость, он хотел было согласиться, но передумал. Этот говачин чего доброго потребует у него поделиться наркотиком.
– Нет, я не зависимый, – сказал Макки. Он встал на ноги и осмотрелся. Солнце приблизилось к горизонту и было готово скрыться за переливающимся занавесом.
Единственное, что добавилось к пейзажу, – это гигантское транспортное средство, которое, изрыгая дым, стояло за спиной говачина. Сам говачин, не отрываясь, сосредоточенно изучал Макки. Макки невольно засомневался: кто это – враг или обещанный досадийский контакт? Люди Арича упоминали, что к месту контакта подъедет грузовик, но…
– Не больны и не под действием наркотика, – задумчиво произнес говачин. – Такое странное состояние бывает только у людей?
– Я был болен, но теперь выздоровел, – ответил Макки. – Я вышел из этого странного состояния.
– У вас часто бывают такие приступы?
– Между ними иногда проходят годы.
– Годы? Но что является причиной приступов?
– Я не знаю.
– Я… ах, да. – Говачин кивнул и вскинул подбородок. – Наверное, это божье наказание.
– Может быть.
– Но вы в этот момент были совершенно беззащитны.
Макки неопределенно пожал плечами. Пусть говачин делает какие угодно выводы.
– Вы не были уязвимы? – Почему-то это очень удивило говачина, и он добавил: – Меня зовут Бахранк. Наверное, мое появление – это самое лучшее, что могло с вами здесь произойти.
Бахранк. Да, это имя назвали ему люди Арича, когда говорили о его первом контакте на Досади.
– Меня зовут Макки.
– Вы соответствуете данному мне описанию, если не считать вашего странного состояния. Вы хотите еще что-то сказать?
Интересно, чего ждет от него Бахранк, подумал Макки. Предполагалось, что это будет просто контакт, после которого его передадут другим, более важным лицам. Наверняка у Арича есть свои компетентные агенты на Досади, и, наверное, Бахранк не был одним из них. Об этом говачине инструкторы отзывались недвусмысленно:
– Бахранк ничего не знает о нас. Будьте осторожны с ним и не говорите ничего лишнего. Вы окажетесь в большой опасности, если он узнает, что вы явились из-за Стены Бога.
Операторы люка перескока подтвердили это предостережение:
– Если досадиец раскроет ваше истинное лицо, то вам придется добираться до пункта назначения самостоятельно, и мы сильно сомневаемся, что вы сможете это сделать. Понимаете, мы мало чем сможем вам помочь после того, как высадим вас на Досади.
Видимо, Бахранк пришел к определенному решению, потому что кивнул головой и сказал:
– Джедрик ждет вас.
Это было еще одно имя, которое упоминали люди Арича.
– Это руководитель вашей ячейки. Ей сказали, что вы новый перебежчик с Окраины. Джедрик не знает о вашем истинном происхождении.
– Кто знает?
– Этого мы вам сказать не можем. Если вы не знаете чего-либо, значит, никто не сможет выжать из вас эту информацию. Уверяем вас, что Джедрик не принадлежит к числу наших агентов.
Макки не понравились такого рода предупреждения: «
Бахранк кивнул в сторону грузовика:
– Поехали?
Макки посмотрел на экипаж. Несомненно, это была военная машина, бронированная, со смотровыми щелями. Из башен торчали стволы орудий. Машина была приземистая и выглядела смертельно опасной. Об этом его предупреждали помощники Арича:
