– Вы никогда не понимали, что я делал, чтобы противостоять вам, – сказал Гар. – У меня нет пристрастий. Я разумный человек, и у меня есть средства лишить себя жизни, прежде чем ваши палачи смогут довести меня до умопомрачения. Я сделал все, чего вы могли бы от меня ждать… и кое-что еще, то, о чем вы теперь отчаянно хотите узнать.
– Я предусмотрел некоторые меры предосторожности, Гар.
– Да, конечно, и, признаюсь, я не знаю, в чем они заключаются.
– Так что вы предлагаете?
Гар злорадно усмехнулся:
– Вам известны мои условия.
Брой истинно человеческим жестом покачал головой из стороны в сторону.
– Разделить правление? Вы удивляете меня, Гар.
– Ваше удивление еще не достигло своих пределов. Вы же не знаете, что я на самом деле сделал.
– Что именно?
– Может быть, нам стоит уединиться, чтобы это обсудить?
Брой посмотрел на своих адъютантов и жестом выслал из кабинета.
– Мы будем говорить здесь.
Гар дождался, когда закрылась дверь за последним из них.
– Вероятно, вам известно о фанатиках-смертниках, которых мы воспитали в человеческих анклавах.
– Мы готовы вплотную ими заняться.
– Мотивированные фанатики, Брой, умеют надежно хранить великие секреты.
– Нисколько в этом не сомневаюсь. Вы хотите открыть мне один из таких секретов?
– Много лет мои фанатики жили на скудном рационе, делая запасы и отправляя их на Окраину. Мы накопили миллионы тонн еды. В нашем распоряжении целая планета, и вы никогда не обнаружите наши тайники. Это еда для города, вся она для города, и мы хотим…
– Построить новый город!
– Больше того! У нас есть такое же оружие, как у обитателей Чу.
Щели у дыхательных желудочков Броя позеленели от злости.
– Так вы, значит, никогда и не покидали Окраину?
– Рожденный на Окраине никогда ее не забывает.
– И это после всего того, что Чу сделал для вас…
– Рад, что вы не произнесли слово «святотатство».
– Но Боги Занавеса дали нам мандат!
– Разделяй и властвуй, подразделяй дальше – и властвуй еще больше, разобщи – и властвуй абсолютно.
– Я не это имел в виду, – сказал Брой, сделав несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. – Один город, только один город. Это наш мандат!
– Но будет построен другой город.
– В самом деле?
– Мы построили подземные заводы для того, чтобы снабдить себя оружием и едой. Если вы двинете против нас народ Чу, то мы нападем на город извне, разнесем его стены и…
– Что вы предлагаете?
– Открытое и честное сотрудничество в разделении видов. Один город для людей, другой – для говачинов. Тогда то, чем вы будете заниматься в Чу, станет вашим внутренним делом, но я хочу предупредить вас, что в новом городе мы избавимся от ДемоПола и его аристократии.
– Вы создадите свою аристократию?
– Возможно. Мой народ умрет за те представления о свободе, которые мы все разделяем. Мы не хотим больше жертвовать нашими телами во имя Чу.
– Так, значит, поэтому все ваши фанатики – уроженцы Окраины.
– Я вижу, что вы пока еще ничего не поняли, Брой. Мой народ не просто состоит из уроженцев Окраины, мы хотим – нет, мы просто жаждем! – умереть за их идеалы, за их видение.
Брой задумался. Для говачина это было совершенно новое понятие, так как их вина, связанная с гралузом, трансформировалась в глубокое уважение перед стремлением к выживанию. Но он умом понимал, куда клонит Гар. Перед его мысленным взором возникли волны людей, которые бросаются на врагов, не боясь боли и смерти и не заботясь о выживании. Такие фанатики действительно могут захватить Чу. Мысль о том, что в Чу проживают бесчисленные беженцы с Окраины, готовые к такому самопожертвованию, вызвала у Броя сильное беспокойство. Ему потребовалось большое усилие для того, чтобы скрыть его. Он ни на минуту не сомневался в правдивости того, что сказал ему Гар. Именно такой откровенности можно было ожидать от этого сухопарого окраинника. Но почему Гар заговорил об этом именно сейчас?
– Джедрик приказала вам подготовить меня к…
– Джедрик не является частью нашего плана. Для нас она только все усложнила, но беспорядки, которые она вызвала, – это как раз то, что мы можем использовать эффективнее, чем вы.
Брой сравнил услышанное со всем тем, что он знал о Гаре, и нашел это полезным, но ответа на свой главный вопрос пока так и не получил.
– Почему?
– Я не готов жертвовать моим народом, – просто ответил Гар.
Отчасти это было правдой. Гар много раз демонстрировал, что умеет принимать жесткие решения. В ордах его фанатиков были, наверняка, кадры, обладающие полезными навыками, и Гар не желал их терять – во всяком случае, пока. Да, так был устроен и так работал ум Гара. Гар поймет, прочувствует необходимость уважения к жизни, того уважения, которое созрело в груди говачинов после того, как с их глаз сошла пелена безумия. Говачины тоже могли принимать кровавые решения, но вина… ох, уж эта вина… Да, Гар рассчитывает на чувство вины. Вероятно, он рассчитывает слишком на многое.
– Я уверен, вы не надеетесь, что я приму активное и откровенное участие в вашем городском проекте?
– Вы можете участвовать и пассивно.
– Но вы настаиваете на раздельном правлении и в Чу?
– На промежуточной стадии – да.
– Это невозможно!
