Он направился к двери, о которой сказал ему Бахранк, и заглянул в проем: он увидел еще одну лестницу, ведущую вниз. Почему-то это немного сбило его с толку и очень не понравилось. Настоящий город Чу явно не соответствовал тому образу, какой нарисовали ему инструкторы Арича. Неужели они намеренно вводили его в заблуждение? Если да, то зачем? Или, быть может, они и сами не знали подлинную суть этого чудовища? От возможных ответов по спине Макки пробежал неприятный холодок. Что, если те немногочисленные наблюдатели, направленные сюда Аричем, предпочли извлечь выгоду от власти и влияния, которые они могли приобрести на Досади вместо того, чтобы работать на магистра.
За всю свою карьеру Макки никогда не приходилось сталкиваться с планетой, настолько изолированной от остальной вселенной. Эта планета была страшно одинока, на нее не распространялись привычные удобства других миров Конфедерации: здесь не было люков перескока, не было мирного сосуществования множества видов; здешнему населению не были доступны ни рафинированные удовольствия, ни простонародные радости, изобилие которых имело место на прочих планетах. Досади жила и развивалась своим особым путем. Тандалурские инструкторы снова и снова возвращались к одному и тому же предостережению: эти дикари смогут овладеть Конфедерацией, если джинн будет выпущен из бутылки и получит доступ к вселенной сознающих.
– Их ничто не остановит, ничто, – говорили инструкторы.
Вероятно, это все же было преувеличением. Некоторые вещи физически ограничивали досадийцев. Но сдерживали их не правила и нравы Конфедерации. Здесь можно было купить все, купить любой запретный товар, все, что могло себе представить богатое и порочное воображение. Эта мысль неотступно преследовала Макки. Он подумал об этом, а также о множестве наркотиков и прочих активных веществах, к которым были пристрастны многие досадийцы. Властные рычаги, что могли оказаться в руках беспринципного меньшинства, ужасали.
Однако он не мог стоять здесь и раздумывать. Макки начал спускаться вниз по ступенькам с решительностью, которую не испытывал, следуя указанием Бахранка. Иного выбора у него не было. Нижняя площадка была довольно просторна. Здесь было темновато, единственная лампа горела над дверью, слегка рассеивая мрак. По бокам двери сидели два человека на стульях и дремали, а третий стоял, держа в руках нечто, похожее на древнее огнестрельное оружие.
– Джедрик ждет меня, – сказал Макки.
Охранник с оружием кивнул, пропуская Макки к двери.
Макки прошел мимо него и покосился на оружие. Господи, это же бомба смертника! Длинная металлическая труба заканчивалась расширением и кнопкой, в которую упирался большой палец часового. Если он отпустит палец, то грохнет взрыв, который уничтожит все и всех на лестнице. Он посмотрел на спавших караульных. Как они могут спокойно спать в такой ситуации?
Теперь он обратил внимание на черную дверь с лампочкой. Здесь сильно пахло приправленной специями едой. Запах заглушал острую вонь. Макки увидел, что это была тяжелая бронированная дверь с глазком на уровне лица. При его приближении дверь открылась. Макки вошел и оказался в большой комнате с низким потолком, заполненной – нет, забитой до отказа – людьми, сидевшими на скамьях вокруг столов. Протиснуться между скамьями можно было лишь с большим трудом. Куда бы ни бросил взгляд Макки, он видел одно и то же – людей, хлебавших ложками какое-то варево из мисок. Официанты и официантки сновали по узким проходам, пристраивая на столы полные миски и забирая пустые.
Главной здесь была толстая женщина, сидевшая за отдельным столом на возвышении слева. Женщина сидела так, что могла видеть входную дверь, все помещение и вращающиеся двери, через которые входили и выходили официанты. Это была чудовищная женщина. Она словно приросла к своему месту, как курица к насесту. Похоже, она вообще не в состоянии двигаться. Руки выпирали из-под коротких рукавов зеленого комбинезона. Ноги пузырились складками жира над голенищами ботинок.
«Садись к столу и жди».
Инструкции Бахранка были просты и понятны.
Макки поискал глазами свободное место на скамье. Не успел он, однако, сделать и шага, как толстуха заговорила писклявым голосом:
– Ваше имя?
Макки посмотрел в заплывшие жиром глазки.
– Макки.
– Я так и думала.
Она подняла пухлый палец. К женщине стремительно подлетел сидевший в толпе молодой парнишка. На вид ему нельзя было дать больше девяти лет, но взгляд был холоден, как у мудрого старика. Он смотрел на толстуху, ожидая указаний.
– Это он. Проводи его.
Мальчик повернулся и, не оглянувшись, чтобы посмотреть, следует ли за ним Макки, поспешил вдоль узкого прохода, в который открывались вращающиеся двери, пропускавшие слуг. Макки дважды едва не столкнулся с официантами. Мальчик как будто заранее знал, когда откроется очередная дверь, и ловко увертывался от столкновений.
