Парень начал по одному вынимать из футляра инструменты, очень умело с ними обращаясь, и торопливо рассказывал о них.
Макки пытался следить за разговором, но они говорили между собой на каком-то жаргоне, который был Макки непонятен. Тем не менее, выражения их лиц были достаточно красноречивы. Они были воодушевлены. Что бы ни говорил Стигги об опасных игрушках из набора Макки, было ясно, что эти люди были готовы извлечь из них пользу.
Неопределенность и неуверенность, которые Макки остро ощущал во время поездки с Бахранком, навалились на него с новой силой. Это чувство было сродни болезни: неприятное ощущение в животе, жжение в груди и, наконец, пульсирующая боль в области лба. Он даже подумал, не поразило ли его какое-нибудь досадийское заболевание. Причиной не могло быть пищевое отравление, потому что он пока еще ничего здесь не ел. Он еще раз посмотрел на Джедрик и Стигги и понял, в чем дело. Это была реакция на систему его суждений, которая пыталась отторгнуть нечто, что, по ее представлениям, казалось Макки решительно невозможным. Он попытался очистить сознание от этой напасти и не стал задавать себе никчемные вопросы, на которые у него все равно не было ответов. Пусть сознание станет свободным. Все надо оценивать свежим взглядом.
Досади требует холодной жестокости в любых решениях, в любых делах без всяких исключений.
Ну… он отдал футляр с инструментами, зная, что кто-то умрет при попытке его открыть. Однако он предупредил об этом. Это предупреждение могло им помочь. Вероятно, и помогло.
Макки, наконец, понял, какой страх испытывал Арич перед Досади, почувствовал отчаяние говачинов. Какое это ужасающее тренировочное поле для познания и употребления власти!
Джедрик и Стигги закончили свой разговор. Стигги закрыл футляр, взял его со стола, встал и произнес слова, понятные Макки:
– Да, нам нельзя терять время.
Стигги вышел, унося с собой футляр.
Джедрик посмотрела на Макки. Футляр и его содержимое помогли ей ответить на самый очевидный вопрос о чрезвычайном агенте и его происхождении. Люди за пределами Стены Бога были вырожденными потомками тех, кто изобрел эти инструменты. Это было единственное возможное объяснение. Она почти испытывала жалость к этим несчастным глупцам – недопустимая эмоция. Надо заставить себя поверить в то, что у него нет иного выбора, – он должен подчиниться.
– Ну, Макки, теперь-то вы ответите на мои вопросы.
– Да.
Это было полное подчинение, и она поняла это.
– Если вы удовлетворительно ответите на все мои вопросы, – сказала она, – то мы поедим, и я отведу вас в такое место, где вы будете в относительной безопасности.
Семьи, кланы и фракции Окраины все еще расплачиваются за свое поражение в массированной попытке испытать нашу оборону за последнее время. Они были сурово наказаны. В течение следующего отчетного периода нам следует рассчитывать лишь на мелкие полицейские акции. Далее, наши оперативные сотрудники на Окраине не имеют никаких трудностей в направлении семей, кланов и фракций к естественному и приемлемому культурному отторжению экономического развития, которое одно только и может привести к увеличению объема производства продовольствия.
Разозленный Брой, кипевший необузданным гневом, представлял собой незабываемое зрелище, которое удалось лицезреть нескольким адъюантам-говачинам, которые находились рядом с ним в ту ночь. За окнами занимался рассвет. Брой не спал уже двое суток; сейчас перед ним стояла четвертая группа его подчиненных, на которых должна была вылиться очередная порция его неудовольствия. Слух о ярости Броя уже успел распространиться среди его сотрудников, и они стояли перед ним, не пытаясь скрыть страх, и лезли из кожи вон, чтобы выказать верность, усердие и заслужить милость в глазах разъяренного начальника.
Брой стоял у края длинного стола, где он недавно провел встречу с Гаром и Трией. Единственным видимым признаком бессонных ночей были едва заметные ямки на месте жировых узелков между желудочками. Взгляд, как всегда, был проницательным, а голос таким же громким и отчетливым.
– Я хочу объяснить вам, как такое может происходить совершенно неожиданно. И дело не только в том, что мы не смогли это предугадать, но в том, что мы продолжали плодить донесения, в которых содержалась ложная информация.
