Она погладила складку хватательной мандибулы, пощупала многочисленные шрамы, оставшиеся от переходов из триады в триаду. Эти бесчисленные переходы из семьи в семью в конце концов создали огромный разветвленный род. Но все они были уривами. Досадийский эксперимент грозил стать чудовищной пародией на уривство. Но однако…
– Как это захватывающе, – пробормотала она.
– Такова угроза.
– Нам надо молиться за гибель Досади.
– Возможно.
Она была поражена.
– Что…
– Это не должно погибнуть вместе с Досади. Наши священные связи дают гарантию, что ты, покинув Тандалур, сохранишь свое знание. Об этом знают многие говачины.
– А Макки?
– Инфекции имеют свойство распространяться, – сказал Арич. – Помни об этом, если дело дойдет до судебной арены.
Есть некоторые формы безумия, которые, будучи доведенными до крайности, могут стать новым эталоном нормальности.
– Макки?
В сознании сразу возникло знакомое ощущение присутствия калебана, он слышал и чувствовал присутствие существа, которого, как он ясно понимал, здесь не было.
Приготовления оказались на удивление простыми. Они с Джедрик взялись за руки – он взял в правую руку ее левую, а свободными руками они ухватились за светящиеся стержни.
Макки пока не идентифицировал этого калебана и удивился вопросительным интонациям в его голосе. Тем не менее, он согласился с тем, что он – Макки, беззвучно высказав это калебану. Мысленно произнося слова, он вдруг остро ощутил лежавшую рядом Джедрик. Теперь она была не просто другим человеком. Он стал пробным носителем ее имитационной модели, иногда предвосхищая ее ответы.
– Вы пришли к взаимному согласию? – спросил калебан.
Макки вдруг ощутил присутствие в себе и Пчарки: это было похоже на дальний отголосок. Было такое впечатление, что Пчарки превратился в упрощенную схему, которую нащупывал калебан. Однако эта схема была все же настолько сложна, что ее правила не поддавались словесному выражению. Какая-то часть существа Макки отреагировала на контакт пробуждением внутреннего чудовища, и это чудовище село в кровати и возмущенно спросило:
– Кто осмеливается будить меня?
Макки чувствовал, что дрожит всем телом, и ощущал, что и Джедрик дрожит рядом с ним. Оба сильно вспотели – это был настоящий коммуникационный транс от контакта с калебаном или тапризиотом. Теперь Макки видел этот феномен совершенно в ином свете. Когда он подойдет к краю этой бездны…
Пока эти мысли, сменяя друг друга, шевелились в его голове, он вдруг ощутил какой-то сдвиг, какое-то неясное отражение чего-то, что можно было с большой натяжкой назвать движением. Теперь, несмотря на то, что он по-прежнему пребывал в своей плоти, он чувствовал неразрывную связь и внутренний контакт с телом Джедрик и знал, что она испытывает такое же ощущение.
Паника, которая поднялась в нем от этого ощущения, грозила лишить его рассудка. Он чувствовал, что Джедрик стремится прервать контакт, чтобы прекратить это слияние, но они были не в состоянии освободиться от действия необоримой силы.
Чувство времени исчезло, уступив место фаталистической безмятежности, и это ощущение овладело ими одновременно. Макки осознал, что ощущение единства Джедрик с его плотью только углубилось и стало сильнее. Теперь им овладело любопытство.
Мысли их стали общими, переходя по невидимому мосту, соединившему их сознание, сделав его общим.
Макки овладело чувство безмерного благоговения. Он решил углубиться в новое переживание.
Он/она могли ощущать общее его/ее дыхание. Но ощущалась и разница! Это не было ощущение гениталий, присутствия или отсутствия грудей. Она чувствовала, что лишилась их, а он остро ощущал их присутствие, понимая всю глубину своей причастности. Различие ушло далеко, и теперь Макки/Джедрик были всего лишь гаметами.
Макки ощущал ее мысли, переживал ее реакции.
Джедрик: «Ты разбрасываешь свою сперму по реке времени».
Макки: «Ты захватываешь и питаешь…»
Выглядело так, будто они с двух сторон смотрели на один и тот же предмет, с запозданием понимая, что думают об одном и том же.
Затмевающие суть слои отпадали один за другим, Макки обнаруживал себя в сознании Джедрик, а она – себя в его. Их мышление стало единым.
Отдельные чувственные опыты Досади и Конфедерации слились воедино, стали целым.
– Арич… ах, да. Ты видишь? А это твой друг пан-спекки – Билдун. Запомни это. Раньше ты подозревала, а теперь знаешь наверняка.
Каждый набор переживаний питал другие их совокупности, расширялся, очищался… консолидировался, отлетал, создавался заново…
