Брой громко посетовал на шум, издаваемый птицами. Проклятые твари сильно мешали думать. Шаркая ногами, электор проковылял к окну и приглушил динамик. В наступившей тишине он окинул взглядом панораму города и нижние уступы окружающих скал. Ночью был отражен новый набег с Окраины. Ранее Брой лично проинспектировал район нападения на бронированной машине и с охраной. Солдатам нравилось, что верховный правитель делит с ними опасности службы. Стервятники уже очистили от трупов улицы, когда по ним проезжал бронированный кортеж. Плоские спинные хребты говачинов, лишенных грудной клетки, были легко отличимы от белых трупов, набитых человеческими органами. Лишь несколько кусков красной и зеленой плоти осталось на улицах – куски, которые не успели утащить стервятники до того, как звуковой барьер отогнал их прочь.
Когда Брой вспомнил о звуковом барьере, его мысли вдруг приобрели невероятную отчетливость и ясность. Эти барьеры были предметом страсти Гара! Пусть уж птицы покончат со всеми трупами.
Но Гар настаивал на том, что несколько трупов должно остаться на улице, чтобы обитатели Окраины поняли, как безнадежны их потуги сокрушить Чу.
Брой обернулся и оглядел помещение, стараясь не смотреть на двух своих помощников-людей. Две стены были заняты таблицами, покрытыми разноцветными закорючками. На столе в центре комнаты лежала другая таблица, на которой была изображена единственная красная линия – график с чередующимися подъемами и спадами. Линия заканчивалась в центре таблицы. Возле конечной точки лежала белая карточка, а рядом с ней стояла статуэтка мужчины с огромным эрегированным членом, который обитатели кабинета именовали «кочергой». Этот непристойный артефакт был захвачен на Окраине. Народ Окраины знал, в чем заключается их главная сила: в бесконечном размножении…
Два человека сидели за столом по обе стороны от таблицы. Они гармонировали с обстановкой кабинета, слившись с его стенами и воздухом, как если бы их приобщили к тайнам цитадели Броя с помощью какого-то эзотерического ритуала – ритуала запретного и опасного.
Брой вернулся к своему стулу во главе стола, сел и снова принялся разглядывать своих сотрудников. Он испытывал тайное удовольствие, ощущая, как его боевые когти напрягаются под скрывающей их кожей пальцев от одного вида этих двоих. Да, им можно доверять не больше, чем они сами доверяли ему. У них была своя армия, свои шпионы, они представляли реальную угрозу, хотя часто бывали полезны. Но как же часто они раздражали Броя!
Квильям Гар, мужчина, сидевший спиной к окнам, поднял голову, когда Брой занял свое место. Гар хмыкнул, давая понять, что еще немного, и он бы сам выключил динамики.
Рожденные на Окраине всегда испытывали к этим птицам противоречивые чувства.
Гар сидел на стуле, как на коне, словно обращаясь сверху к толпе непосвященных. Раньше он работал в сфере воспитательных и образовательных услуг в Собрании и только сравнительно недавно присоединился к Брою. Гар был невероятно худ и выглядел изможденным, но подобная наружность была настолько типична для планеты, что очень немногие досадийцы обращали внимание на его худобу. Лицо охотника и выражение глаз сильно старили этого человека, словно ему было не восемьдесят восемь лет, а вдвое больше. От скул по щекам бежали глубокие тонкие морщины. На тыльной стороне ладоней рельефно выступали синеватые вены; седые волосы выдавали в нем уроженца Окраины точно так же, как и нетерпеливость во взгляде. Зеленый комбинезон члена Трудового резерва мог обмануть лишь некоторых, ведь лицо его знали многие.
Напротив Гара сидела его старшая дочь Трия, старший заместитель Броя. Она повернулась к окнам и смотрела на скалы, окружавшие город. Трии, в отличие от отца и Броя, нравился гомон стервятников. Хоть что-то напоминало о том, что происходит за внешними воротами города.
Лицо Трии было слишком угловатым, чтобы назвать его красивым, – таковым оно могло показаться разве что случайному говачину, который был бы не прочь испытать новые ощущения, или рабочему квартала, которому связь с ней сулила освобождение от эксплуатации. Трия часто смущала сотрудников своим неприкрыто циничным пристальным взглядом. Она действовала с аристократической уверенностью, что все должны обращать на нее внимание. Взгляд предназначался специально для этой цели. Сегодня она была облачена в форму спецслужб, правда, без нарукавной повязки, указывающей на принадлежность к тому или иному отделу. Многие считали Трию игрушкой Броя, и это соответствовало истине, хотя и не в том смысле, какой вкладывали в слово отъявленные циники. Трия обладала одним немаловажным достоинством: она хорошо понимала капризы ДемоПола.
Указывая на красную линию графика, лежащего перед ней, Трия сказала:
– Это точно она. Как вы можете в этом сомневаться?
