…Жизнь была ежечасное чудо – и она была жизнь
Когда поднялись в номер, Аля прилегла. Миша спустился на два этажа в мастерскую-лабораторию к своим НПВ-концентраторам. Там и застал его директор в свой последний подъем наверх.
Если бы знали эти двое, что встретились последний раз, они нашли бы о чем поговорить помимо этого изобретения. Но будущее неведомо, даже близкое.
Когда была объявлена «учебная эвакуация», Миша поднялся в их люкс, запер дверь. Улыбнулся жене:
– Мы с тобой эвакуировались раньше всех. – Подсел к ней. – Как я тебя в роддом-то повезу? Никого не будет. Пока вызову машину, пока приедет… Нужно заранее спуститься вниз?
– Какой еще роддом! Там и грязно, сепсис возможен, и плати всем за все… Здесь и рожу. Ты поможешь. Умел делать, сумеешь и принять. Интересный вы народ, мужики. То так от этого места за ноги не оттянешь – а когда приходит самое-самое, для чего это природой и придумано, норовите в сторону. Роддом!..
– Ну, Алюнь, разве я против? Тебе видней. Как скажешь.
– Во! Я в воде рожу, в бассейне. Помнишь, мы видели. И я читала. Мишунь, это идея.
Аля в свое время пленила его сердце тем, что была заводная девчонка, студентка. Такой она, несмотря на брюхо, пятна на лице и тяжелую поступь, оставалась и сейчас.
День текущий 15.4829 сент ИЛИ
16 сентября 17 ч 35 мин 20 сек
16+105 сент 132 ч на уровне К144
…добела раскаленное острие башни вонзалось в тьму Шара в ней мощно жила иная Вселенная: рядом – и недостижимо далеко в их власти – и властвовала над ними
Они прожили наверху изрядно, освоились, работали и отдыхали; забыли о предупреждении…
…и тем оказалось неожиданней, что тревога, объявленная как учебная, была настоящей. Да еще какой!
Так и довелось Михаилу Аркадьевичу в самый разгар Шаротряса, среди колышущихся стен, осыпающихся с них плиток и штукатурки принимать роды. Аля стонала и командовала. Этих впечатлений Миша никогда не забудет и никому о них не расскажет; ничего неприличней он в жизни не видел. Но и в разверстом неприличии родов была святость.
…Особенно запомнились глаза Али, выражение муки от раздирающей тело боли и вместе – счастья. Она рожала, становилась Матерью – разделялась на две жизни. Вверху и за стенами Башни колыхалось пространство, в Меняющейся Вселенной протогалактические облака свертывались в вихри, выделяли из себя звезды – тоже рождали их?.. – а здесь ее тело выделяло Новое Живое Тело.
Первее материнства нет ничего во Вселенной. Недаром слово материя того же корня.
Это произошло на третий К-день после их подъема. Внизу шел все тот же 18-й час 16 сентября – и неясным оставалось, чем он кончится. Поднимавшийся среди грохота к энергощиту с перебитой ключицей Буров спасал не только Шар с Башней, но и их.
Похоже было, будто и Шар намеревался что-то родить. Звезду.
Внизу вытянулся у стены на проходной холодеющий труп Пеца.
Роды в бассейне, в теплой колышущейся среде тоже были как-то соразмерны судоржным колыханиям пространства окрест от попыток Шара выделить из себя звезду. Сына – красный мокрый комок – Панкратов выхватил из воды сразу, не дал наглотаться. Тот заорал. Перенес Алю и его, завернув в одну простыню, в номер, уложил на кровать, облегченно думая, что все позади. И ошибся.
– Ой!.. Миш, Мишечка… опять! – Аля приподняла голову с мокрыми волосами; в глазах мука и счастье. Тело ее выгнулось. – Ох… снова. Ой, мамочки!..
Через четверть часа появился второй пацан. Этот на суше.
К такому повороту событий Миша не был готов.
– Все? – не слишком ласково спросил он жену, укладывая второй комок, скользкий и орущий, рядом с первым. – Ты уверена?
– Иди к черту, – прошептала та бледными губами. – Обмой.
Обмыв младшего, Михаил Аркадьевич включил на компьютере Табло Времен, выделил и зафиксировал нужные даты. Старший – для которого имя было давно придумано и согласовано: Димка, Дмитрий Михайлович – появился на свет в 17 часов 56 минут 34 секунды Земли 16 сентября (16+107 сентября 15 ч 10 минут по уровню К144). Младший, имя которому еще предстояло выбрать и вписать в файл, родился на уровне К146 в 17.56:37 Земли, или того же 16+107 сентября в 15 ч 20 минут по времени своего уровня.
По крупному все произошло в 347-й День Шара, между 881-м и 960-м Шторм-Циклами Меняющейся Вселенной над ними в 599-м миллионе 179-й тысяче их от Таращанской беды.
Теперь Миша и Аля иными глазами смотрели на числа на табло времен, сопутствовашие им всюду. Особенно на дни за знаком «+». На нижних уровнях к каждому земному прибавлялись единицы, на средних десятки, на верхних к вечеру до полуторы сотен; пять месяцев.
…Конечно, наиболее полно они добавлялись к времени служения материалов и оборудования в башне. Оставленные невыключенными лампы или приборы могли сгореть. В испортившемся холодильнике пропадал весь запас. И так далее.
