«Пророкъ — это есть человѣкъ, который свои мысли, образы и представленія развиваетъ въ себѣ до ихъ крайнихъ предѣловъ. Въ умѣ и сердцѣ онъ сосредоточиваетъ, во всей полнотѣ, весь свой идеалъ, который представляется ему цѣлью его жизни; имъзаранѣе намѣчается, что къ служенію этому идеалу долженъ быть приведенъ весь міръ, безъ малѣйшихъ исключеній. Онъ носитъ въ душѣ полный образъ своего идеальнаго міра, и этотъ внутренній, духовный образъ служитъ для него образцомъ, по которому онъ строитъ весь свой планъ преобразовательной дѣятельности; онъ направляетъ всѣ труды, которые онъ хочетъ выполнить во внѣшнемъ проявленіи реальной жизни. Онъ имѣетъ абсолютное убѣжденіе, что все должно быть такъ, какъ онъ это понимаетъ и хочетъ; это убѣжденіе даетъ ему вполнѣ достаточное основаніе и требовать, чтобы все дѣйствительно такъ и было. Онъ не принимаетъ въ соображеніе никакихъ извиненій, никакихъ доводовъ, никакихъ компромиссовъ, и его страстный, порицающій голосъ неумолчно раздается даже и тогда, когда весь міръ возстаетъ противъ него.»
Эта статья была написана въ то время, когда полемика между Гертцлемъ и Гинцбергомъ разгорѣлась до крайней степени, и когда приверженцы Гертцля были гораздо болѣе многочисленны, нежели приверженцы Гинцберга.
Это есть крикъ фанатика, который бросаетъ вызовъ всему міру и который готовъ совершить любое преступленіе, готовъ пожертвовать безчисленнымъ количествомъ человѣческихъ жизней — только бы исполнить свою волю.
Въ одномъ изъ сочиненій Леона Симона есть мѣсто, гдѣ онъ какъ бы хочетъ дополнить мысль своего учителя; онъ говоритъ такъ: «Пророкъ хочетъ уоидѣть осуществленіе своей мечты, какія бы послѣдствія ни произошли отъ этого.»
Кромѣ Моисея, Гинцбергъ очень много занимался подробнымъ и проникновеннымъ изученіемъ трудовъ Маймонидеса, или Маймуни (1135—1204), автора «Руководства для колеблющихся», этого «второго Моисея», какъ можно его назвать, если принять во вниманіе степень почитанія, какимъ онъ пользуется у евреевъ. Мысли этого «Мудреца» собраны въ статьѣ Гинцберга, названной имъ — «Главенство Разума».
Что касается нѣкоторыхъ фразъ и выраженій, очень часто повторяющихся въ сочиненіяхъ Гинцберга, какъ «еврейская душа», «еврейскій націонализмъ», «Израиль-Ская нація» и т. д., то эти выраженія совершенно подобны тѣмъ, которыя употреблялъ Манассей-Бенъ- Израэль (1606—1657) еврей, покорившій Англію.
Разбираясь въ различныхъ звеньяхъ цѣпи творческихъ исканій, созданной еврейскими мыслителями, Гинцбергъ надолго остановился передъ Спинозой (1632 до 1677). Со всей присущей ему энергіей, онъ постарался вытянуть изъ этого рудника философіи всѣ мысли, могущія быть использованными въ желательномъ смыслѣ его фанатизмомъ.
Спиноза высказалъ мысль, выведенную изъ его наблюденій надъ жизнью что право и сила кажутся ему взаимодѣйствующими факторами, и что поэтому область индивидуальнаго права совпадаетъ съ областью соотвѣтствующей силы. Гинцбергъ ухватился за это построеніе и сдѣлалъ изъ него догматъ: «Сила создаетъ право» — говоритъ онъ въ первомъ своемъ «Протоколѣ».
Точно такъ-же онъ взялъ у Спинозы свою теорію о «естественномъ правѣ силы», которое не признаетъ разницы между добромъ и зломъ.
Изъ того же источника почерпнулъ онъ свою концепцію о будущемъ еврейскомъ государствѣ, въ которомъ основнымъ закономъ будетъ слѣпое послушаніе, даже и въ тѣхъ случаяхъ, когда будетъ приказано лишать жизни себѣ подобныхъ или отнимать у нихъ имущество. Мысль о верховныхъ правахъ Государства, контролирующаго не только гражданскую дѣятельность народа, но и всю его духовную и религіозную жизнь, иначе говоря, мысль о гражданскомъ и религіозномъ деспотизмѣ, намѣченномъ «Протоколами» какъ линія поведенія будущаго явнаго еврейскаго правительства — эта мысль взята Гинцбергомъ изъ теологически-политическаго трактата Спинозы.
Можно утверждать вполнѣ достовѣрно, что Гинцбергомъ заимствовано у Спинозы все то, что было ему нужно для обоснованія своего ученія. Тоже происхожденіе имѣетъ и его пантеизмъ, о которомъ онъ сплошь и рядомъ упоминаетъ.
Мы имѣемъ въ виду посвятить спеціальный трудъ на разборъ «Протоколовъ»: тамъ изъ нашего анализа читатель вынесетъ еще болѣе мотивированное убѣжденіе въ томъ, что Гинцбергъ въ произведеніи своемъ отнюдь не является новаторомъ.
Широко использовавъ Спинозу, Гинцбергъ обратился къ изученію своихъ предшественниковъ — вліятельныхъ и популярныхъ евреевъ XVIII вѣка. Первенствующее мѣсто между ними занимаютъ Весли (1725 до 1805) и Моисей Мендельсонъ (1728—1786), «Третій Моисей»: оба они, вмѣстѣ съ банкирами Итцигомъ, Фридландеромъ и Мейеромъ, были вдохновителями и организаторами Иллюминизма.
