— Они познакомились на благотворительной распродаже выпечки, — продолжала Лоррейн, — и сразу было ясно, что Мортон лелеет самые злые намерения. Несколько раз он заходил в нашу церковь. Дивлюсь, как Господь не поразил молнией этого богохульника. Заявлялся он иногда на вечеринки, которые мы устраивали для нашей молодежи, но Джейнел не хотела иметь с ним ничего общего.
— Судя по вашим словам, вы очень гордились своей дочерью.
— Разумеется!
— Мне бы хотелось взглянуть на ее фотографию — если найдется.
Лоррейн окинула их обоих подозрительным взглядом и неохотно вышла из гостиной.
— Моя мать была совсем миниатюрной, — прошептала Ребекка. — Если Джейнел пошла ростом в свою мамочку, значит, ее можно смело вычеркивать из нашего списка.
— Знаю, — кивнул Джейк. — Погодите, глянем сначала на фотографию.
Вернулась Лоррейн и молча протянула Джейку семейную фотографию в рамке. Ребекка придвинулась ближе, силясь отыскать в незнакомых лицах фамильные черты.
— Это мой покойный муж. — Лоррейн указала на унылого мужчину, который был ниже супруги на добрых пару дюймов. Сама Лоррейн, судя по фотографии, за эти годы мало изменилась. — А вот это Джейнел.
На фотографии рядом с Лоррейн стояла невысокая худенькая девушка с темными волосами, которые, как у матери, были стянуты в тугой пучок на затылке. Ее простое невыразительное лицо было бы куда привлекательней, если б тронуть его косметикой, по-иному причесать волосы и добавить улыбку.
Неужели это грустное бесцветное существо и есть та женщина, которая дала жизнь Ребекке? Даже на этой не слишком удачной фотографии Джейнел выглядела печальной, одинокой, неуверенной в себе. Да, она могла стать легкой добычей для Чарльза Мортона.
— Говорят, будто они собирались пожениться, — как бы невзначай ввернул Джейк.
Лоррейн забрала у него фотографию и вернулась в кресло. Теперь ее губы сжались так жестко, что морщинки в уголках рта побелели.
— Времена тогда были другие. Если холостой мужчина крутился около незамужней женщины, все считали, что у него самые честные намерения. Не то что теперь — женщины так и норовят нырнуть в постель к первому встречному.
Судя по ее выразительному взгляду, она подозревала Джейка и Ребекку именно в таком предосудительном поведении. Девушка едва удержалась от соблазна прямо сообщить этой старой ханже, что как раз в постель к Джейку она еще не ныряла — потому что им подвернулся шаткий стол в сарайчике посреди парка...
Она поспешно прикусила губу — нет уж, не стоит мешать Джейку. Пускай сам ведет этот разговор.
Джейк между тем вынул из кармана карандаш и блокнот.
— Кто? — спросил он.
— То есть? — не поняла Лоррейн.
— Кто именно и с кем нырял в постель в шестьдесят девятом году? Могу побиться об заклад, что родители Ребекки не состояли в законном браке — иначе они не отдали бы ее на удочерение. Если мы узнаем, кто с кем крутил тогда шашни, нам, по крайней мере, будет откуда начинать поиски.
Лоррейн Гриффин поставила фотографию на кофейный столик и чопорно сложила руки на коленях.
— Я не сплетница, — заявила она.
— А мы и не сплетничаем, миссис Гриффин. Мы ведем очень важное расследование.
Именно в таком заверении миссис Гриффин и нуждалась.
— Ну... Кей Лэнгли и Мюррей Джонсон вечно ходили вместе, держались за руки и целовались прилюдно. А еще — Боб Хортон и дочка Уилсонов... как бишь ее звали?
Джейк скрупулезно заносил в блокнот имена, перечисленные Лоррейн, — в этом списке явно был весь город, и, судя по всему, охватывал он не только шестьдесят девятый год.
— Память у меня уже не та, что прежде, — наконец заключила она. — Больше я сейчас ничего не могу припомнить.
— Вы и так нам очень помогли. Если в этом списке не окажется тех, кого мы ищем, мы заглянем к вам еще разок — может, вы еще кого припомните.
— Наверняка припомню, — кивнула Лоррейн.
Джейк поднялся, и Ребекка последовала его примеру. Она не могла дождаться минуты, когда покинет наконец эту душную, пропахшую химикатами тюрьму.
— Спасибо вам за помощь, миссис Гриффин. И позвольте мне выразить свои соболезнования по поводу смерти вашей дочери. Я знаю, что это случилось давно, но подобные раны никогда не заживают.
Лоррейн Гриффин тоже поднялась.
— Что верно, то верно. Беда матери, пережившей свое дитя.
— Как она умерла?
Глаза Лоррейн настороженно сузились.
— Несчастный случай, — кратко отрезала она и воинственно вскинула подбородок, словно ожидая возражений.
— Да, я так и думал. Она ведь была еще молода. Автомобильная катастрофа?
Губы Лоррейн дернулись.
— Нет. У Джейнел была бессонница, и этот коновал, Сэм Уилкокс, выдал ей рецепт на снотворные. Жаль, что я об этом не знала, не то отобрала бы всю эту дрянь и спустила в унитаз.
Она смолкла, крепко сжимая губы, и впервые за все время Ребекка ощутила сочувствие к этой непреклонной женщине. Все же Лоррейн Гриффин любила свою дочь. Быть может, именно эта потеря так изменила ее. Быть может, она не всегда была так бесчувственна и безжалостна.
