Вместе с этим, с каждым последующим днём девушка понимала, что вся её влюблённость в Самаэля — ничуть не глупость, а самое настоящее чувство. Пусть и приспустились розовые очки, но он по-прежнему оставался красивым, а в необходимых местах был способен на заботу. С ним часами можно было общаться, а та ночь, в которую он выпустил свои клыки, почему-то казалась Марте лучшим сексом в её жизни. Да, она не знала о вампире ничего. Но она пыталась наслаждаться тем, что он рядом. Да и Самаэлю, в принципе, от такого соседства было неплохо. Девушка могла быть благодарной, поэтому пыль даже не успевала появляться на поверхностях, а из кухни часто пахло чем-то вкусным. Для этого, конечно, вампиру приходилось выбираться в город и покупать что-то в душных супермаркетах, но оно того стоило. Если мясо у него получалось вкуснее, Марта знала толк в выпечке. Чизкейки, пироги, булочки и любимое вампиром имбирное печенье. Она могла всё. И делала это просто волшебно.
Иногда, конечно, возникали разговоры о Дороти. Девушка то вспоминала что-то из детства, то просто признавала, что грустит. Грустила она и молча, просматривая в интернете новости о сестре, в которых не было ничего нового и конкретного, а иногда и просто ничего… Самаэль каждый раз старался увести Марту от этого, на характерный вопрос о том, зачем он делает, он отвечал, что не хочет, чтобы она опускалась в поток негативных эмоций. Девушка, что не удивительно, каждый раз улыбалась. Ваторе мог вздохнуть с облегчением, ведь врать дальше ему не приходилось. Он не знал, как отреагирует Марта на весть о том, что он и есть причина её маленькой пропажи, а финал всей сказки не такой уж и оптимистичный.
В один из вечеров, когда дом вновь наполнился приятным сладким ароматом выпечки, Самаэль наконец понял, почему его так тянет к Марте. Она была зачарована, но далеко не им. Она была тем, ради чего он решил остаться в городе. Мысль эта в голову вампира взбрела совершенно спонтанно. Люди не пахли так приятно, как эта девушка. Её естественный запах был приятен не для каждого вампира. Ваторе знал, что кто-то ищет именно его. Игра начинала казаться ещё более интересной, нежели изначально. Но как вычислить ведьму вампир пока не знал. Как не знала о своём необычном положении и Марта.
Объявления о поисках Дороти постепенно покрывались другими объявлениями, а новостей так и не было. Удивительно, но никто не стремился искать Марту, родители будто на неё обиделись. Такое положение девушку вполне устраивало. Однако в доме, пусть приятном и просторном, сидеть постепенно надоедало. Хотелось свободы. Марта понимала, что лучший вариант бежать куда-то не самой, а вместе с Самаэлем.
Собственно, сам вампир не был против прогулок в компании девушки. Ему больше не нравилось окружение, все эти другие люди. Нет, вовсе не хотелось их всех перебить. Просто они были лишними.
В городе Марта, идущая под руку с Ваторе, продолжала здороваться с рядом людей, ловя при этом на себе удивлённые и неоднозначные взгляды. Вампиру это внимание не нравилось, но он отчего-то был уверен, что мало кто его запомнит. Если он не хотел оставаться в людской памяти, то и не оставался.
Промеж дела Самаэль пытался узнать у Марты про её родню, включая всяких бабушек-прабабушек. Он думал не столько догадаться о причине жестокости родителей, сколько выследить среди них ту ведьму, которая его искала. Ваторе был уверен, что в этих краях его никто не ждёт. Оставался один вариант: ведьма сама была не местной. Ровно как и семья Уэйд. Как рассказывала девушка, переехали сюда первыми бабушка с дедушкой после войны, пытаясь найти тихое место для размеренной и спокойной жизни. Что правда, сама Марта в сознательном возрасте их не застала. Они с Дороти, как и сами родители некогда, были поздними детьми.
Понимая, что его цель может быть где угодно, Самаэль сам старался смотреть по сторонам. Он слушал не только трёп Марты, но и всё, что было вокруг: биение сердец, шелест ветра, шаги, удары, даже детский шёпот. Она могла быть кем угодно. Она могла быть где угодно. Но она не смела вести на истинно высшего вампира охоту. Такое пресекалось как среди всей вампирской общины, так и среди ведьм. Им выгоднее было сотрудничать, нежели воевать. Против таких, как Самаэль, они ничего не могли сделать, зато сами оказывались в крайне уязвимом положении.
Чёрт дёрнул Ваторе остановиться с тележкой промеж ряда витрин в супермаркете, пока Марта что-то выбирала на полках. Он посмотрел вперёд, смотрела на вампира и она.
— Агата, — прошептал, словно приветствуя старую знакомую, вампир.
— Самаэль, — ответила она, кивнув.
Марта, услышав женский голос, обернулась. Незнакомка подошла к вампиру ближе, после чего обняла его и поцеловала в щёку. Когда девушка увидела на лице Ваторе улыбку, в глазах её мелькнул ревностный огонёк. Улыбнулся и сам вампир, заметив этот момент. Агата же, поняв, что Самаэль тут не один, быстро выскользнула из его лёгких объятий. Поняв, кто именно его компания, она блаженно прикрыла глаза на несколько секунд и, глубоко вздохнув, покачала головой.
