Жена слуги выжила, и она занялась несколькими выжившими детьми. Кто-то был оглушен, кто-то испугался и забился куда-то. Их осталось не более пяти человек. В этот момент меня это все так мало волновало. Она забрала из замка деньги, чему я не препятствовал. Возилась ли она потом с детьми и дальше или бросила их в каком-то городе нищенствовать, забрав деньги, я не знаю. Я закопал тела Трисс и Эскеля. Ноги скользили в крови, когда я вытаскивал их из залы, роились мухи. Замок был полон трупов и зловония, я не пытался убрать их. Мне хотелось поджечь его, но я не знал, как это грамотно сделать, чтобы огонь распространился по преимущественно каменной постройке. Оставаться здесь я тоже не мог. Лошадей не было, и я пешком пошел в город. Тело сильно ломило от полученных ран и ушибов, мышцы ныли от перенапряжения. Пришлось принять еще одну ласточку. Нужно было двигаться, что-то делать, чтобы не сойти с ума. Внешне я оставался спокоен, внутри была опустошенность. Доспехи я тоже не стал снимать. Идти было сложнее, но я сохранял осторожность. Только оттер явные пятна крови с них, чтобы совсем не бросаться в глаза. Это было не так уж и просто. Накинул сверху плащ, чтобы сгладить свой вид. Добравшись до города, я нашел представителей гильдии и через них передал сообщение Казимиру. Сказал, что Трисс, Эскель и все дети мертвы, а в замке жуткий раздор и надо наводить порядок. Тот найдет Ламберта, организует рабочих. Может наймет какую-то охрану, пока там никого нет. Главное, что они с этим разберутся, а связи гильдии самый простой, быстрый и надежный способ передать информацию. Следом я снял комнату, запер ее изнутри, поставил знак Ирдена на дверях и проспал часов четырнадцать. На следующий день проснувшись в полдень, я купил лошадь и отправился в Ганзу, в гости к Лютику. Мне нужна была помощь друга, оставаться одному было сложно. Ламберт никогда не мог быть достаточно серьезным. Он всегда был младшим братом, который рассказывал мне о своих проблемах, а не наоборот. С Казимиром мы не были близки. Трисс лежала на пригорке под самодельным деревянным крестом. Куда судьба занесла Золтана, я сейчас понятия не имел.
У барона Лютика был большой красивый дом. Не знаю уж как так вышло, но он пользовался полным расположением одного из мелких Ганзейских королей. За что получил титул и небольшой земельный надел. Деньгами известный бард и до того не был обделен. Годы не сильно сказывались на моложавом поэте. За девять дней пути, я почти не спал. Снедаемый мыслями, не мог отключиться. Не хотел пить, чтобы забыться. Медитации немного спасали меня от переутомления, но не смотря, на это под глазами залегли глубокие тени. Он был очень рад меня видеть, признаться честно, я его тоже.
— Геральт, слава богу ты в порядке. Ходили слухи, что ты мертв.
— Я всегда жив.
— Выглядишь уставшим. Хочешь отдохнуть с дороги?
— Нет, начнем с того, что надо поговорить. Налей нам вина, и покажи где можно сбросить экипировку. — я решил, что пора отменять сухой закон, надо выпить и выговориться. Я принял холодный душ в большой кадке, сбросил броню и дорожную одежду, перебрался в свежую одежду барда и уже спустя пол часа расположились на светлой анфиладе, в тени, с бутылкой хорошей вина.
— Расскажи, что случилось, Геральт. Я слышал очень тревожные слухи. — начал бард.
— Все хуже, чем ты слышал. Я хотел укрыться в Каэр-Морхене. Я так привык, с детства и на всю жизнь. Опасно на тракте, в таверне, в большом городе, везде. Но не в замке. Там дом. Там Весемир, наивный, но добрый. Там братья. Но в этот раз за крепкими стенами не было ведьмаков. Да и нигде в мире. Сколько лет прошло уже, как мы закопали старика Весемира. Нас было лишь двое. И они пришли за мной, за Трисс. Наемники, была бойня. Я закопал их на холме за замком. Эскеля и Трисс. Почти все дети погибли. Они попытались помочь нам.
— Кто это был? — я не слышал, что говорит мне друг.
