Вся моя жизнь полностью

Помощники Джорджа Буша, равно как и тогдашнее ближайшее окружение Никсона, попытались выставить “зимних солдат” самозванцами. На самом деле они говорили правду. Ни одно из свидетельских показаний на процессе не было опровергнуто с достоверной точностью. Лишь один человек повысил себя в звании – это был сам Эл Хаббард, но он не выступал на суде. Как выяснилось, Эл не был капитаном ВВС, а имел звание штаб-сержанта ВВС с тарифным разрядом Е-5. В 1971 году он признался в телепрограмме “Сегодня”, что соврал, так как “в этой стране, я знаю, имидж чрезвычайно важен”.

Чуть больше чем через месяц, в Сан-Франциско, во время просмотра в студии “Зоотроп” чернового варианта документальной ленты “Зимний солдат” Френсиса Форда Копполы, где были и другие спонсоры этого фильма, я наконец сломалась. Я не могла остановить слез. До сих пор я полагала, что это судебное разбирательство было начато главным образом с целью выдвинуть обвинение против правительства США, которое отправляло людей на войну, зверски жестокую уже по самой своей природе. Однако за те три дня в Детройте всплыли куда более сложные проблемы, чем вопрос, кто виноват.

Произошел духовный сдвиг, ознаменовавший зарождение надежды. Выступив с показаниями, эти люди отринули старую, калечащую душу воинскую этику и избавились от нравственной глухоты, словно заново родились. Они показали пример нам всем – если в процессе коллективного признания сумели изменить себя те, кто сам делал и видел, как их товарищи делают немыслимые вещи, неужели мы не сумеем стать другими? Сегодня, когда мы делаем вид, что нас оскорбляют их слова и поступки, когда пытаемся отрицать, что американцы были способны на такое людоедское насилие, или обвиняем их в бесчеловечности, мы оказываем бывшим “вьетнамцам” медвежью услугу. Не только они открыли нам страшную правду о войне во Вьетнаме. В 2004 году газета The Blade, которая выходит в Толедо, получила Пулитцеровскую премию за материалы, опубликованные в октябре 2003 года под названием “Похороненные тайны, жестокая правда”, где описывались события в горах центральной части Вьетнама: специальный отряд 101-й воздушной дивизии, “Тайгер Форс”, в течение семи месяцев не прекращал резню в сорока деревнях, в ходе которой погибли множество безоружных мужчин, женщин и детей. Пентагон предпринял полномасштабное расследование по этому факту и в 1975 году представил результаты. Это можно расценить как “провал” администрации Белого дома, которую возглавлял Ричард Чейни, и Пентагона во главе с министром обороны Дональдом Рамсфелдом.

Тогда очень многим не удалось – а многим не удается до сих пор – признать факты, понять, что и как именно случилось, и постараться приложить все усилия к тому, чтобы это больше не повторилось. Выступившие на суде ветераны Вьетнама показали нам, что можно искупить свой грех, если предать огласке правду.

Пока мы не призна́емся во всём, ничего не переменится – с годами я это поняла.

К началу 1971 года, через год после выхода “Загнанных лошадей”, в самом разгаре судебного процесса по военным преступлениям во Вьетнаме, я начала всерьез подумывать о том, не уйти ли мне из киноиндустрии. Мне уже не хотелось быть знаменитой. Я не хотела отличаться от нормальных людей. Я хотела просто влиться в какую-нибудь съемочную группу.

Тут было как желание приглушить свою славу, так и потребность в своем доме, порядке, в “семье”. Сейчас, в шестьдесят семь лет, мне легко оставаться собой, несмотря на различные перемены в моем состоянии, но когда мне было тридцать три, меня болтало во все стороны. Мне необходимо было как-то закрепиться.

Я подружилась с харизматичным чернокожим адвокатом из Детройта Кеном Кокералом, который, ко всему прочему, консультировал Лигу чернокожих рабочих. Я призналась ему в своем желании бросить карьеру и, к своему удивлению, услышала в ответ: “Джейн, всегда найдутся те, кто может работать в коллективе. В движении нет никого, ни одного настоящего активиста, кто был бы кинозвездой. Не тушуйся, ты нам нужна. Стань лидером”.