Рен увидела их во время одной из прогулок на исходе лета. Они сидели друг напротив друга на террасе итальянского ресторанчика в Аптауне. У нее перехватило дыхание, и она поднесла руку к горлу. Собственная реакция застала ее врасплох. Почему она остановилась как вкопанная, глядя на эту парочку?
От них исходило сияние. Ореол, который могла видеть только она. У незнакомки были светлые волосы и лицо настоящей красавицы, вышедшей прямиком из скандинавской сказки. Ее глаза излучали холодный блеск, на губах играла безмятежная улыбка. Потягивая содержимое бокала, женщина внимательно слушала своего спутника, ни на секунду не сводя с него глаз.
А он…
На самом деле Рен остановилась из-за него. Мужчина поминутно приглаживал назад черные как смоль волосы; одна прядь все время падала на лоб. Рен хотелось подойти и поправить ее. Контуры его губ казались обведенными карандашом – светло-винный оттенок, возможно, усиленный красным вином, которое он пил на пару с женой. Она заметила обручальные кольца. Мужчина что-то прошептал, и его спутница рассмеялась. Их близость казалась Рен искренней, они ее не изображали. По крайней мере, ей хотелось в это верить. Красивая пара.
– Ты готов, дорогой? – спросила женщина, накидывая фиолетовую шаль на изящные покатые плечи.
– Да-да, нам пора… Завтра важный день. Мое первое заседание кафедры.
Он уже начал вставать, когда женщина протянула руку поверх стола и сжала его пальцы.
– Я так тобой горжусь, Патрик.
Мама нанесла оранжевую краску мне на щеки и отступила назад, оценивая результат своей работы. Затем снова обмакнула кисть.
– Я уже похожа на тигра?
Она покачала головой и улыбнулась.
– Потерпи, Айла, осталось совсем чуть-чуть.
Хэллоуин всегда означал мой день рождения. Каждый год папа неизменно рассказывал одну и ту же историю: как у мамы отошли воды, пока они собирались на вечеринку, и она даже не успела снять костюм Марии Антуанетты – настолько быстро я появилась на свет. Воображаю папу в обличье Франкенштейна с орущим младенцем на руках. В этом месте он обычно качал головой и взъерошивал мне волосы.
Безумная история, что и говорить. И он помнил все до мельчайших подробностей, будто все случилось вчера. Я просила родителей показать их фото в костюмах, но его так и не нашли.
На сей раз папа ни о чем таком даже не заикнулся. Все его усилия были направлены на то, чтобы одеть Марлоу в костюм божьей коровки. Пока отец сражался с черными колготками, она беспокойно ерзала на месте и развлекалась ободком с усиками, на концах которых покачивались два бархатных шарика.
– Солнышко, не могла бы ты минутку посидеть спокойно?
Марлоу тряхнула головой вперед-назад и почмокала губами.
– Марлоу…
Она хихикнула и наклонилась, чтобы похлопать его по щекам.
– Хорошо, папочка.
Мамина рука замерла в воздухе. Раньше Марлоу никогда его так не называла.
Папа тоже насторожился, однако быстро сделал вид, что все нормально. Что она всегда его так называла и едва ли это заслуживает внимания.
– Готово.
Мама взяла меня за плечи и повернула к зеркалу в ванной.
Я изучила свое отражение: тщательно прорисованные черные и оранжевые полоски на щеках, белый лоб и крошечное черное сердечко на кончике носа.
– Ну как, нравится?
– Да. – Я повертела головой, любуясь результатом ее работы.
– С десятым днем рождения, Айла, родная, – прошептала она мне на ухо.
Марлоу просунула голову под мамин локоть.
– С днем рождения!
Я почувствовала, как мама напряглась и неловко отстранилась, глядя на нас троих в зеркале. Словно наши лица – неподходящие друг к другу кусочки пазла.
В кухне мама разогрела нам на ужин остатки свиных отбивных с зеленой фасолью в качестве гарнира. Когда она извлекла дымящееся блюдо из микроволновки, кухня наполнилась мясным ароматом, к которому примешивались запахи обеда: в тот день Мони готовила мою любимую жареную скумбрию с рисом и кимчи. Два разных аромата сливались в один, рождая знакомое с детства ощущение дома.
На чай были приглашены несколько соседских детей. Первым явился Сойер.
– Классный грим! – воскликнул он из-под красной маски Могучего Рейнджера, слегка приглушавшей его голос.
Следом появились близнецы Боллингеры, Тофер и Грета, а затем Оливер, который жил в самом конце переулка.
Каждый вручил маме сверток с подарком, словно тот был их пропуском, и она заботливо сложила подношения на кухонном столе. Папа внес торт «Фанфетти» – с белой глазурью и декоративной посыпкой, как я и заказывала. Марлоу пела мне на ухо громче всех. Я задула десять свечей, позабыв загадать желание.
Сначала я открыла подарок близнецов – конструктор «Кей-Некс». Оливер принес набор кукол Полли Покет в фиолетовой коробке в форме сердца. Последний подарок был от Сойера. Я подняла маленького «ловца снов» и улыбнулась: без Ады здесь явно не обошлось.
– Бабушка сказала, тебе понравится, – объявил он, запихивая в рот кусок торта.
Мони раздала нам маленькие пластиковые стаканчики с пуншем, от которого губы у всех стали красными. Наконец мы схватили корзинки, готовые отправиться за сладостями.
