Вечеринка была назначена на вечер пятницы. Я как раз заканчивала работу. Должность помощника владелицы галереи в центре Миннеаполиса на деле оказалась завуалированной стажировкой: бо`льшую часть времени я убиралась в офисе и заполняла конверты.
Было уже поздно, когда я заперла дверь. На обочине притормозил блестящий серебристый «Мерседес». Посигналив, Марлоу опустила стекло. На голове у нее был обруч в цыганском стиле: крошечные белые цветочки из бисера покачивались на лбу. Выпрямленные волосы ниспадали почти до самой талии.
– Марлоу? Что ты здесь делаешь? – настороженно спросила я.
– Праздную свой день рождения. Вот, купила себе кое-что. – Она погладила руль и широко улыбнулась.
– Разве тебе не следует быть в Нью-Йорке? Они, наверное, потратили уйму денег на твою вечеринку.
– Ты правда решила, что мне это нужно?
– Дай-ка подумать… Да! – Я огляделась по сторонам, словно рассчитывая на поддержку зрителей.
– К черту их. Они устроили это для себя, а не для меня.
– Марлоу…
– Пф-ф. – Она откинулась на подголовник (цветочки на обруче заплясали вверх-вниз), потом вскинула голову. – Залезай.
Когда я села в машину, Марлоу бросила на консоль черное платье, купленное специально для меня.
На ней это платье смотрелось бы лучше. Ее фигура была создана, чтобы притягивать взгляды, моя – нет. Но тогда я была стройнее (по моим меркам), и Марлоу заставила меня поверить в себя.
Вот в чем была особенность Марлоу. Она могла провернуть с тобой этот фокус за секунду. Когда Марлоу чего-то хотела, не было времени дышать или раздумывать. Ее путь всегда лежал только в одном направлении, она двигалась неуклонно и стремительно. Ничто не могло сбить ее с пути.
Она была неудержима.
В тот вечер меня будто посадили на карусель в парке аттракционов. Оставалось только откинуться на спинку, поднять руки и зажмурить глаза.
Сначала мы поехали в неприлично дорогой ресторан. Пробежав глазами тисненое меню, Марлоу посмотрела на меня и встала. Не потому, что не могла себе чего-то позволить. Просто это не соответствовало ее желаниям. Взамен мы купили пиццу, ящик дорогого шампанского и расположились в пентхаусе в центре города. Помню, с каким самозабвением она поглощала каждый кусочек. У меня на языке лопались пузырьки шампанского, оно текло изо рта, когда мы сгибались пополам от хохота.
Наконец, сняв макияж, мы устроились под широким белым одеялом. Я всегда находила Марлоу красивее всего, когда на ее лице не было косметики. Только россыпь веснушек на носу. С ними она казалась такой невинной.
Марлоу протянула руку и обвела контуры моего лица.
– Обожаю твое лицо.
– Почему? Я думала, все обожают
– Нет.
– Да ну тебя. – Я рассмеялась.
Она сжала мое плечо и прошептала:
– Спасибо. Спасибо.
– За что?
Когда я проснулась, Марлоу уже уехала в аэропорт. В следующий раз я увидела ее на обложке летнего номера «Вог». Тогда еще я могла смотреть на нее с восхищением, не чувствуя пронзающей голову боли. Смотреть, не сжимая кулаки.
Тогда еще она не отняла у меня все.
– Не могли бы вы поменять местами номера четыре и три? По-моему, в том углу свет более подходящий.
Невысокий парень с длинным хвостом быстро перевесил две картины.
– Нет. Так еще хуже. Извините. Не могли бы вы, пожалуйста, вернуть все как было?
Я растянула губы в извиняющейся улыбке. Он пожал плечами, однако просьбу выполнил.
– Спасибо… Да, так нормально. Думаю, мы закончили.
Я проработала в галерее почти год, и хозяйка наконец доверила мне курировать выставку. Не просто выставку, а субботний вечерний показ работ ее новой клиентки, начинающей художницы, экспериментирующей с разными техниками. Мне очень нравились ее работы, и желание сделать все в лучшем виде налагало еще большую ответственность и волнение.
Я пошла в дамскую комнату и вынула из чехла черное платье, которое Марлоу подарила мне несколько месяцев назад, когда решила плюнуть на устроенную агентством вечеринку. Разгладив платье спереди, я наклонилась к зеркалу, чтобы нанести темно-коралловую помаду.
Через несколько часов, когда выставка подходила к концу, я позволила себе бокал шампанского. Все это время я слишком нервничала и боялась, что не смогу связать двух слов, если меня о чем-нибудь спросят. Хозяйка украдкой показала мне большой палец вверх и подмигнула. У меня гора упала с плеч. Должно быть, за вечер удалось много продать. Когда пузырьки шампанского осели на языке, я сделала еще один глоток, более долгий.
Мой каблук наткнулся на чью-то ногу.
– Простите, не хотела, – сказала я, не поворачивая головы, и смахнула с подбородка каплю шампанского.
– Правда?
Мы не виделись с того дня на крыльце. До меня долетали только отдельные слухи, из которых я могла составить общее представление о его жизни. Сойер окончил институт на семестр раньше и остался в Калифорнии. Потом вроде бы устроился в архитектурную фирму в Сан-Диего. Иногда я задавалась вопросом, по-прежнему ли он встречается с той девушкой, ходят ли они вместе на пляж, касается ли он ее волос так же, как моих.
