Нет, неправда.
– У меня полно знакомых дизайнеров. Моник Лёльке – моя подруга. И я знаю главного дизайнера из «Аксели». Мы вместе тусовались во время Парижской недели моды. Ну пожалуйста, можно я помогу тебе выбрать платье? – трещала она.
Я кивнула, словно уже дала согласие, и сухо улыбнулась.
– Не уверена, что у нас будет такая свадьба, Марлоу… Но все равно это очень мило с твоей стороны. Мы хотим простую церемонию. Свадьба, наверное, пройдет здесь. Помнишь то поле, на котором мы играли в детстве?
Марлоу всплеснула руками:
– Да! Наше поле. Все эти осенние краски… Будет потрясающе!
– Точно. Мы можем провести церемонию там. Только близкие родственники и друзья.
Внезапно Марлоу сникла. Как ребенок, которому нужен дневной сон.
– Понимаешь, что это значит? – спросила она, глядя на меня отсутствующим взглядом.
– Что?
– Сойер наконец-то станет моим братом. Я имею в виду – официально.
Марлоу настояла на том, чтобы вечером отпраздновать. В отличие от нее я была настроена скептически и отказывалась считать это девичником.
– Нужно хорошенько оторваться напоследок. После свадьбы ты будешь целиком принадлежать Сойеру.
– Это брак, а не переход в чью-то собственность, – хмыкнула я. – Речь ведь не о спортивном трансфере.
– Вы будете принадлежать друг другу, – со всей серьезностью произнесла Марлоу. – Просто подари мне последний вечер.
Я согласилась на ужин в ресторане с последующей вечеринкой у меня дома.
За ужином Марлоу держала себя в руках. Мы заказали большую тарелку суши и по коктейлю на каждого. Коктейля ей оказалось недостаточно, и Марлоу попросила неразбавленную водку. Потом еще одну. И еще. Расплатившись по счету, Марлоу ушла в туалет и вернулась к столу более оживленной. Я сказала, что не обязательно налегать на спиртное. Она пропустила мои слова мимо ушей и продолжила пить у меня в квартире. К тому времени у нее уже заплетался язык, и она не скрываясь вынимала косяки из своей сумочки.
Еще не было одиннадцати, когда ее начало рвать. Рвотная масса выползла из уголка ее рта как горчица, и Марлоу пыталась влить в себя воду. Я отвела ее волосы в сторону и отвернулась, когда ее опять стошнило.
– Это ломка, – объяснила она, переводя дыхание.
– Что?
– Я пыталась соскочить. Не смогла… И меня снова понесло. – Марлоу тяжело дышала, но ей удалось сдержать очередной позыв.
Я потеребила бровь и медленно выдохнула.
– Могу ли я… чем-нибудь помочь?
– Просто побудь со мной, – прошептала она.
Марлоу уснула на моем диване. Когда я подошла ее укрыть, она обхватила мое запястье.
– Прости, Айла.
Ее голос звучал твердо. К тому времени она уже немного протрезвела.
– Тебе не за что извиняться.
Я села рядом на диван. Она по-прежнему лежала на боку.
– Нет, есть за что. Я испортила твой девичник.
Я изобразила улыбку.
– Ничего ты не испортила. Я изначально его не хотела, помнишь?
Марлоу с благодарностью приняла мой тактичный ответ. И все же я сказала правду. Она действительно ничего не испортила. Я сидела рядом, пока она не начала засыпать. Когда я встала, Марлоу встрепенулась и поглядела на меня.
– Айла… У каждого есть секрет, правда?
Она говорила с придыханием, по-детски тоненьким голосом, готовая в любую минуту провалиться в сон.
– Да. У всех.
– Если бы у меня был секрет, ты бы хотела узнать?
– Пожалуй, нет. Ведь для каждого секрета есть причина.
– Разве ты не хочешь его услышать?
Я погладила ее по шелковистой макушке.
– Марлоу… уже поздно. И тебе не мешает немного поспать.
– Я говорю про них.
– Про кого?
– Про маму с папой.
Вид у нее был испуганный и решительный одновременно. Потом она отвернулась, закрыла глаза и тяжело засопела. Интересно, понимала ли она, о чем говорит?
На следующий вечер к Марлоу вернулось прежнее оживление. Мони приготовила праздничный ужин, что теперь случалось не так часто. Пришли Сойер и Ада. Я заметила, как Марлоу отвела его в сторонку. Они вспоминали истории из прошлого и смеялись, запрокидывая головы. Марлоу несколько раз наклонялась к нему и что-то говорила полушепотом. Ее рука касалась руки Сойера, и он кивал в ответ.
Я налила еще один бокал красного вина и цедила его, не сводя с них взгляда.
Оливер облокотился мне на плечо.
– Ты ведь в курсе, что он любит тебя до безумия?
Я выпрямилась и сжала бокал обеими руками.
– Знаю. Именно поэтому я выхожу за него замуж.
Марлоу громко хихикнула. Я сделала еще один глоток.
Мы некоторое время наблюдали за ними, потом Оливер усмехнулся, прикрыв рот ладонью.
– Помнишь, как-то раз ты подхватила грипп – кажется, нам тогда было лет по девять или десять – и довольно тяжело болела?
– Да… Папа говорил, я так температурила, что меня едва не отправили в больницу. А что? – спросила я, глядя в ту же точку.
– Просто Сойер тогда страшно за тебя переживал. Заставил нас поехать на великах в библиотеку. И попросил выдать все медицинские справочники. Как будто собирался найти способ тебя исцелить. Представляешь?
