1) продолжительность активного участия в войне – чем дольше активно участвовала страна в войне, тем большими были потери ее населения;
2) упорство и непримиримость ведения войны тем или иным государством, решительность настроя его властей и населения на победу – меньше потери были в тех странах, которые легко сдавались и не стремились к активному сопротивлению врагу; в результате тем самым они фактически перекладывали демографическое бремя войны на другие страны;
3) степень напряжения сил, средств и ресурсов для ведения войны, которые вынуждены были испытывать различные страны – чем большая их доля направлялась на фронт, в оборонное производство и помощь союзникам, тем меньше их оставалось для населения страны, вследствие чего повышалась его смертность;
4) охват их территории военными действиями, продолжительность и степень интенсивности происходивших на ней сражений – чем больше затрагивали интенсивные боевые действия территорию страны, особенно густонаселенные ее части, тем больше гибло ее населения от бомбежек, обстрелов, разрушений, пожаров, катастроф, происшествий, перебоев в снабжении питанием и иных жизненно необходимых средств и т.д.;
5) жестокость и продолжительность оккупационного режима, установленного на территории различных стран – чем он был более суров и безжалостен, чем более бесправным и угнетенным было население оккупированной страны, чем больше было предоставлено полномочий оккупационным властям и военнослужащим оккупационных войск по отношению к оккупированному населению и меньше ответственность за злоупотребление ими, тем больше была смертность населения захваченной территории;
6) наличие или отсутствие геноцида по отношению к населению государств-противников – чем масштабнее и активнее он был, чем больше было категорий населения, к которым он применялся, и они были многочисленней, тем больше была его смертность.
Таким образом, масштабы демографических потерь населения различных стран в годы войны обуславливались прежде всего объективными и закономерными обстоятельствами. Поэтому, хотя и следует согласиться с тем, что потери нашего населения во время войны были велики, причем не только в абсолютном выражении, но и в относительном, но что можно, к примеру, поставить прямо в вину советским властям? Пожалуй, только упорство и непримиримость, с которым оно вело войну с врагом, и, соответственно, высокую степень мобилизации привлекаемых им людских ресурсов при неблагоприятных обстоятельствах и недостатке материальных ресурсов.
Какой же тогда могла быть реальная альтернатива такой политике? По-видимому, только одна: сдаться после первых крупных поражений 1941 года, как это сделала в сходной ситуации Франция в 1940 году, заодно, кстати, с Бельгией, Нидерландами, а также экспедиционным воинским контингентом Великобритании. Тогда непосредственные демографические потери населения нашей страны, по-видимому, могли бы быть действительно меньшими.
А что было бы тогда в дальнейшем: какими могли бы быть прямые и косвенные его потери в более отдаленной перспективе? Разве остановились бы немцы на малом, или упустили бы случай японцы, турки, а может быть, и другие субъекты международных отношений? Вполне вероятным было бы также возникновение на территории нашей страны гражданских и межэтнических войн. Да и позволили бы немцы и иные оккупанты русскому и другим нашим народам иметь высокую рождаемость, которая потом у них была в конце 40-х годов и в 50-е годы, а у народов Средней Азии, Закавказья и некоторых иных регионов и в последующие годы, или сравнительно низкую смертность в послевоенные годы вплоть до разрушения СССР, какой она была в том числе и благодаря нашей победе в войне? Тут уж не приходится говорить о таких «мелочах», как отторжение наших исконных территорий, подчинение, если не порабощение нашего народа враждебными чужеземными правителями, характер социально-политического устройства мира или судьба таких народов, как евреи, цыгане, сербы, поляки, литовцы и др. Каков бы был мир сейчас, уступи наши предки тогда нахальной силе Третьего рейха, и где бы были малые и многие средние народы Центральной и Восточной Европы, да и были ли они вообще? Очевидно, что цена нашей победы, в том числе и демографическая, во много раз меньше, чем наиболее вероятная цена поражения нашей страны. Другое дело, что любое сравнение подобного рода имеет все-таки вероятностный характер. Но игнорировать вполне вероятные альтернативные возможности развития событий происшедшим в действительности исследователь не вправе, иначе его работа не будет всесторонней. Как тем более в свое время не имели права не учитывать различные реальные варианты развития событий советские власти.
