Нельзя также согласиться с тем, что столь небольшим было число эвакуированных. Гораздо более реалистичной представляется указанная уже в работе их цифра – 17 млн человек, которую приводил Г. Куманев. Более того, и это число вряд ли полностью охватывает всех беженцев и вынужденных переселенцев, то есть самостоятельно (стихийно) выехавших и бежавших от врага, из зоны боев и прифронтовых территорий к своим, в более безопасные места жителей западных регионов страны, а также не вернувшихся из числа ранее выехавших оттуда на восток в силу различных жизненных обстоятельств как до войны, так и сразу после ее начала. Кроме того, к этому числу надо добавить до 3,5 млн советских военнослужащих, которые были расквартированы к началу войны на оккупированных впоследствии территориях, а также до 0,5 млн лиц или даже более из числа различных категорий жителей присоединенных к СССР территорий в 1939—1940 годах, которые были переселены, высланы или самостоятельно переехали к началу войны в восточные районы нашей страны в последние месяцы перед войной, но, по-видимому, не учитываются в этих подсчетах. Так, по данным КГБ СССР, в 1940—1941 годах до начала войны из только что присоединенных западных территорий в восточные и центральные районы страны было выслано 338 933 человека [240]. Наконец, надо учесть и явно более высокую смертность жителей оккупированной территории к моменту ее захвата врагом в результате боев, осады городов, от бомбежек, обстрелов, а также внешне естественных причин. При этом уровень естественной смертности на тех территориях, которые были впоследствии оккупированы, была, по-видимому, существенно более высокой, чем на остальных, так как эвакуации в первую очередь подлежали военнообязанные, несовершеннолетние, специалисты, то есть более здоровые и молодые люди. Суммарные масштабы повышенной смертности жителей оккупированных территорий в период с начала войны и вплоть до оккупации можно оценить примерно в 1,5 млн человек.
Итак, из 85 млн жителей захваченной нацистами территории не попали под оккупацию (оценочно): 18 млн эвакуированных, беженцев и не вернувшихся из числа ранее выехавших, 8,5 млн мобилизованных в войска, 3,5 млн военнослужащих, 0,5 млн переселенцев, высланных и осужденных и 1,5 млн умерших и погибших. В то же время небольшую часть (более 1 млн чел.) эвакуированных и беженцев составляли лица, выбывшие из зоны боев и прифронтовой территории, которые так и не были оккупированы (без учета кратковременно выехавших). Всего, таким образом, под оккупацию врага вряд ли могло попасть более 54 млн советских граждан в общей сложности, а одновременно проживать в зоне оккупации – более 46 млн человек (осень 1942 года). Из этих цифр, которые представляются более реалистичными, и надо исходить при определении наших демографических потерь в годы войны. Кроме того, надо еще учитывать, что немалая часть районов РСФСР была занята врагом не более нескольких недель, находясь в непосредственной близости к линии фронта, и оккупационный режим на них практически так и не был установлен. Но раз оставшихся на оккупированных территориях наших сограждан было на самом деле гораздо меньше, чем принято считать, то и общее число погибших среди них также, вероятно, было меньшим.
Во-вторых, в это число включены не возвратившиеся на Родину граждане из числа угнанных на работу в Германию в количестве 451 тыс. человек, которые остались в Европе или эмигрировали в США и другие страны мира [241], а это является совершенно необоснованным, так как они остались живы к концу войны. Очевидно, что уменьшение численности населения вследствие его механического оттока должно учитываться отдельно.
Не приходится сомневаться, что в общее число 26,6 млн чел. наших демографических потерь Госкомстатом СССР была включена также и вся иная механическая убыль населения страны периода войны, так как оно основано не на суммировании потерь в результате повышенной смертности, а на полном демографическом балансе движения (убыли) населения в годы войны. Пусть точную разность между числом выбывших из страны за годы войны лиц и прибывших в нее установить невозможно, все-таки ее можно оценить приблизительно. Тем более, что указанные расчеты Госкомстата тоже являются приблизительными и даже отчасти оценочными. Кроме невозвратившихся на Родину граждан из числа угнанных на работу в Германию, которых было, как указано выше, без малого полмиллиона человек, за границу в ходе войны и сразу после ее завершения выехало еще гораздо большее число других категорий жителей довоенного СССР или оказалось там вследствие иных обстоятельств.
