Правда, А. Гитлер и его учителя и сподвижники считали, что эти успехи немецких научных и технических деятелей обусловлены в первую очередь особыми качествами арийской (германской) расы, к которой они принадлежали. Но вряд ли мы можем с ними в этом согласиться, тем более что наши героические предки как раз в этой войне и доказали, чего стоит их хваленая раса, да еще которая будто бы принципиально отличается от восточнославянской (восточноевропейской) или иных рас.
Примерно то же самое, что касается танков, относится к самолетам и авиации в целом. Несмотря на преобладающие представления о якобы значительном перевесе к началу войны советских ВВС в численности самолетов над вражескими, столь же традиционными являются и высказывания о том, что в начале войны гитлеровская авиация захватила полное господство в воздухе [113]. «В результате господства немецкой авиации любое сопротивление сухопутным войскам Германии на линии соприкосновения подвергалось штурмовым ударам Ju-87 (Ю-87), а выдвижение резервов бомбили Ju-88 (Ю-88), He-111 (Хе-111)», – справедливо указывает в своем исследовании В.В. Белогруд [114]. Об этом свидетельствуют и гораздо большие потери отечественной авиации в этот период, которые не только гораздо превышают потери противника, но и советские потери в последующие годы войны (во всяком случае, в относительном измерении) [115].
Чем же объяснить этот, казалось бы, парадокс? А никакого парадокса, пожалуй, здесь и нет, и все опять-таки достаточно просто: сильнее они были нас в воздухе, причем намного. Чтобы это понять, достаточно, наверное, по достоинству оценить слова генерал-майора авиации И.П. Лебедева, который в ответах на вопросы редакции «Военно-исторического журнала» сказал: «Война застала нашу авиацию в тот момент, когда перевооружение на самолеты, соответствующие по боевым качествам немецким машинам, еще только начиналось. Поэтому советская авиационная техника на первом этапе войны по своим показателям значительно уступала немецкой …» [116]
Но дело не только в этом. Вообще причины немецкого перевеса в мощи боевой авиации были почти те же самые, что и превосходства их сил в танковых войсках. С той прежде всего разницей, что их преимущество в подготовленности и опыте летчиков, численности и мастерстве обслуживающего технического персонала было еще больше, а это, в свою очередь, имело еще большее значение ввиду большей сложности и уязвимости авиационной техники по сравнению с бронетанковой. Также, пожалуй, более важное значение приобретал фактор худшего оснащения радиосвязью наших самолетов, особенно в начале войны. И если РККА, вероятнее всего, и имела небольшой перевес в числе самолетов, то он с лихвой перекрывался немецким превосходством в их качестве и оснащении, гораздо лучшей подготовкой летчиков люфтваффе, большей интенсивностью использования нашим врагом своей авиации, обусловленной, в свою очередь, лучшей радиосвязью и аэронавигацией, лучшей отработкой взаимодействия родов войск, большими возможностями по их техническому обслуживанию.
Сколько же на самом деле было у нас в западных округах накануне войны самолетов и в каком состоянии они находились? В том же статистическом исследовании, как уже говорилось, это число определяется как 9,2 тыс. против 5 тыс. вражеских [117]. Однако, вероятно, гораздо ближе к истине известный исследователь военной авиации В.И. Алексеенко, который не просто приводит общие цифры количества самолетов, находившихся на вооружении у советских войск, а с опорой на архивные источники конкретно определяет их численность в войсках, четко дифференцируя произведенные промышленностью самолеты и реально находившиеся в войсках. Итак, всего, по его мнению, в западных военных округах в строевых частях ВВС Красной Армии к началу войны находилось отнюдь не «более 9 тыс.» боевых самолетов, а 6781 самолет, и в общей сложности «боевых самолетов нового типа было не 2739 единиц, как «официально» считается, а 706… А в пяти западных пограничных округах их было всего 377, а не 1540, как также «официально» считается … При этом по числу самолетов нового типа немцы сильно превосходили наши ВВС [118].
