В публикуемой таблице автор выводит количественные показатели почти всех наиболее важных видов боевой и иной техники и вооружения, которыми обладали сухопутные силы сторон к началу войны. Сведения о боевых машинах и иных средствах, которые находились на линии фронта и во втором эшелоне, даны только по исправным из них, а при определении общего их количества они учитывались в полном объеме, независимо от исправности и места нахождения.
Итак, в начале Великой Отечественной войны преимущество Германии и ее союзников над СССР в силах, средствах и ресурсах было подавляющим, что и стало самой важной причиной наших поражений 1941 года. По используемым силам и средствам превосходство вторгшейся немецко-фашистской группировки войск над противостоявшими им советскими войсками составляло разницу примерно в 1,9—2 раза (с учетом их качества). В сложившейся ситуации предпринятые советским военно-политическим руководством активные мобилизационные мероприятия и переброска войск могли только помочь Красной Армии избежать полного и быстрого разгрома, но не многочисленных поражений и отступлений.
Как уже выше отмечалось, фактор внезапности германской агрессии не был самым важным в неудачах Красной Армии в начале войны, хотя и недооценивать его было бы неправильно. Тем не менее многие исследователи и авторы мемуаров этот фактор, по сути дела, ставили и ставят во главу угла, во всяком случае выделяя его среди объективных обстоятельств. Однако настолько ли внезапным было нападение Германии и ее союзников на СССР и настолько ли важен был этот фактор, по крайней мере через несколько месяцев после начала войны? Ведь даже спустя год после того, как она началась, враг продолжал побеждать Красную Армию в большинстве сражений.
Можно вполне согласиться с ответственным чиновником немецкого Генштаба сухопутных войск, а затем командующим одной из армий вермахта К. фон Типпельскирхом, который пишет о том, что «на стратегическую внезапность германское командование не могло рассчитывать. Самое большее, чего можно было достигнуть, – это сохранить в тайне срок наступления, чтобы тактическая внезапность облегчила вторжение на территорию противника» [124]. Это означает (на что уже обращалось внимание выше), что СССР в целом был достаточно хорошо готов к войне практически во всех отношениях: экономическом, научно-техническом, организационно-политическом, создал достаточно мощные, довольно хорошо вооруженные армию и флот, успел сосредоточить на предполагаемом театре военных действий значительную и неплохо оснащенную группировку войск. Говоря по-другому, военно-экономический и военно-технический потенциал СССР успешно развивался и достиг значительного уровня и объема, а вооруженные силы нашей страны имели высокую степень боеспособности. Но поддерживалась ли в них высокая степень боеготовности, то есть непосредственная готовность войск выполнять боевые задачи? По-видимому, все-таки нет, о чем, судя по высказываниям К. фон Типпельскирха, было достаточно хорошо известно немецкому командованию. На это им и был сделан расчет при подготовке внезапного мощного удара по всей линии противостояния и одновременного введения в действие на всем протяжении фронта почти всех сил вторжения.
Таким образом, немцы считали важной и реальной задачей нанести неожиданный первый мощный удар, чтобы застать войска прикрытия нашей границы врасплох и захватить инициативу, причинить за счет внезапности этого удара как можно бульшие потери обороняющимся советским войскам, чтобы увеличить свое превосходство в силах и средствах. Для достижения внезапности нанесения первого удара по нашей обороне и максимальному повышению его эффективности немецкое руководство использовало, как показали происшедшие события, целый ряд обстоятельств, среди которых можно назвать следующие:
1) прикрытие своей неожиданно начавшейся агрессии двусторонними договорами с нашей страной, в которых Германия брала на себя обязательства добрососедских отношений и сотрудничества во многих сферах;
2) непредъявление перед нападением каких-либо претензий властям СССР, не говоря уже об объявлении войны;
3) продолжение, хотя и в уменьшающейся степени, сотрудничества с СССР по ранее начатым программам практически вплоть до момента нападения;
4) выбор максимально неблагоприятного для обороняющейся стороны времени нападения: ночью, под утро выходного дня, когда ее готовность к отражению удара потенциально должна достичь минимума;
