5) проведение в течение нескольких месяцев до начала войны дезинформационных пропагандистских, дипломатических, специальных и иных мероприятий, направленных на дезориентацию советского военно-политического руководства относительно своих внешнеполитических и стратегических планов (в частности, объяснение переброски своих войск с запада Европы на восток стремлением обезопасить их от ударов британской авиации, распространение ложных сообщений о дате начала войны, которые в указанный срок, разумеется, не подтверждались);
6) устройство множества различных провокаций против СССР в мае – июне 1941 года, в основном связанных с незаконными перелетами его границы немецкими самолетами, которые держали в напряжении советское руководство и Красную Армию, но одновременно притупляли их активность.
Фактор внезапности нападения был усилен целым рядом запланированных действий гитлеровцев и их союзников, в частности:
1) нанесением одновременного мощного удара всеми основными видами вооруженных сил и родами войск на протяжении почти всей западной государственной границы СССР с их стремительным вторжением в пределы нашей страны;
2) нанесением в первые же часы войны мощных, массированных авиационных ударов по многим важным объектам, находившимся в глубине советской территории: аэродромам, железнодорожным узлам, портам, складам и т.д.;
3) совершением в первые дни войны многочисленных диверсионных акций в расположении советских войск, в прифронтовой полосе и на важнейших объектах в ближайшем тылу;
4) активным применением с первых же дней войны тактики стремительных прорывов танковых и моторизованных ударных групп при массированной поддержке бомбардировочно-штурмовой авиации, которые благодаря быстро захваченной стратегической инициативе и господству в воздухе позволили немецким войскам быстро вклиниться далеко в глубь советской территории на большинстве направлений.
И успешности своих действий в начале войны им в итоге достичь в основном удалось. При этом на главном направлении вторжения – центральном (белорусском, или московском) указанная задача была выполнена почти максимально удачно. Разгромив без значительных собственных потерь за несколько дней практически весь Западный фронт, насчитывавший к 22 июня 1941 года около 650 тыс. бойцов и командиров (включая пограничные и другие войска НКВД) и составлявший центральное звено в советской обороне, немцы прочно и надолго овладели стратегической инициативой, не давая долгое время нашему командованию организовать сплошную и прочную линию обороны как на этом направлении, так и на других, а тем более нанесение эффективных контрударов, постоянно угрожая выходом своих войск во фланги других фронтов. Но и на других направлениях немцы и их союзники нанесли довольно большой урон нашим войскам, воспользовавшись неожиданностью первого мощного удара, наряду с иными благоприятными для себя обстоятельствами. И тем самым они увеличили и без того свой большой перевес в силах и средствах над Красной Армией.
Многие объясняют разгромное поражение Западного фронта тем, что немцы сосредоточили против него свою самую мощную группировку войск. Другие считают, что наши поражения на всех фронтах в это время были почти одинаковыми. Однако это было далеко не так.
Во-первых, перевес немецко-фашистских войск в силах и средствах на этом направлении был ненамного большим, чем на других. Более того, по данным М. Мельтюхова, немецкая группа армий «Север» превосходила по численности личного состава противостоявшие им советские войска Северо-Западного фронта в 2,1 раза, а группа армий «Центр» войска Западного фронта – лишь в 1,8 раза [125].
Во-вторых, нигде не было нанесено нашим войскам таких больших потерь, особенно в относительном выражении. Например, ежесуточные безвозвратные потери Северо-Западного фронта в первые недели войны составляли 4,9 тыс. чел., Юго-Западного – 16,1 тыс. чел., в то время как Западного – 23,2 тыс. чел. [126].
В-третьих, на этом направлении немцы продвигались вперед намного быстрее, чем на других. Глубина отхода советских войск за 18 суток боев здесь составила 450—600 км, притом что на Северо-Западном фронте наши войска за это время отошли на 400—450 км, а на Юго-Западном – на 300—350 км [127].
