Отсюда становится понятно, почему Г. Жуков со времен начала хрущевской кампании борьбы с культом личности И. Сталина, когда на него и умерших его ближайших сподвижников сверху было разрешено (и даже поощрялось) списывать все неудачи нашей страны предшествующих лет, стал обвинять его в том, что тот не позволял якобы приводить войска в боевую готовность непосредственно перед началом войны, да еще и преувеличивать фактор внезапности нападения немецко-фашистских войск. Как уже сказано, за поддержание боеготовности в войсках прежде всего отвечает военное ведомство, а в нем главную роль в этом призван играть основной его «мозговой» центр – Генштаб, который он, Г. Жуков, как раз и возглавлял накануне войны и в самом ее начале. Вот ему и надо было отвести от себя возможные упреки за собственную бездеятельность и неорганизованность. Как говорится, на воре и шапка горит. Но вместе с Г. Жуковым ответственность за это должны нести такие прославленные военачальники, как нарком обороны С. Тимошенко, еще один ответственный работник Генштаба предвоенного времени, ставший в годы войны его начальником, А.М. Василевский, и другие весьма почтенные персоны. Разумеется, они так или иначе поддержали эти высказывания Г. Жукова, как и проявили с ними корпоративную солидарность другие военные деятели.
Вот и перекладывают до сих пор большинство историков ответственность за поддержание боеготовности в войсках, самую что ни на есть основную военно-штабную и командирскую работу, на гражданского человека И. Сталина, каковым он был до войны. Оказывается, не Г. Жуков и его подчиненные, а И. Сталин вместе с другими политическими руководителями страны должен был, бросив все государственные дела, выезжать в войска для проверки планов сбора личного состава и его выхода по тревоге, организации боевого дежурства и караульной службы, состояния боевой и иной техники и готовности ее к выезду, знания личным составом своих обязанностей по быстрому приготовлению к бою, овладению им навыков подготовки боевой и иной техники к выезду, маршу и бою и т.д.
Насколько же в целом наше государство смогло подготовить к этой войне материально-техническую базу и обладало другим военным потенциалом, в каком состоянии находилась его обороноспособность и, следовательно, на чем была основана боеспособность советских вооруженных сил в канун войны? Об экономических, научно-технических успехах СССР в предвоенные годы первых пятилеток, по-видимому, нет нужды здесь много говорить, поскольку они хорошо известны и неоспоримы для объективных исследователей. Достаточно вспомнить о материальных, или, если угодно, вещественных, доказательствах этих успехов – почти 10 тыс. только крупных экономических объектов, возведенных в эти годы, большинство из которых до сих пор верой и правдой служат нашим народам. Или можно вспомнить десятки крупных и средних городов, ставших новыми индустриальными центрами, которые были построены в эти годы на голом месте либо на месте сел и поселков: Комсомольск-на-Амуре, Норильск, Новокузнецк, Прокопьевск, Караганду, Магнитогорск, Нижний Тагил, Первоуральск, Орск, Березники, Воркуту, Дзержинск, Сталиногорск (Новомосковск), Краматорск, Кривой Рог и т.д. Крупнейшие промышленные гиганты и другие важные экономические объекты выросли в это время также в Москве, Ленинграде, Киеве, Горьком (Нижнем Новгороде), Харькове, Свердловске (Екатеринбурге), Челябинске, Сталинграде (Волгограде), Омске, Красноярске, Новосибирске, Куйбышеве (Самаре), Жданове (Мариуполе), Сталино (Донецке), Ярославле и других городах.
Таким образом, надо видеть важнейший оборонно-стратеги-ческий аспект этих успехов. Не было бы их, не было бы и Великой Победы в жестокой войне против сильнейшего врага. В частности, трудно переоценить значение создания в эту эпоху мощной промышленной базы в восточных районах страны, которые были практически недосягаемы для любого агрессора: на Урале, в Поволжье, Сибири и Казахстане. Поэтому можно вполне согласиться с С. Рыбаковым, который отмечает: «Важнейшее стратегическое значение имело промышленное строительство на востоке. Помимо новых производств там по решению правительства создавались предприятия, которые дублировали заводы, действовавшие на западе России. Дублирование производств кое у кого вызвало недоумение, но, как показали первые месяцы войны, на самом деле оно оказалось исключительно своевременным и нужным» [148].
