Он не сразу направляется в квартиру. Жара стоит удушающая, но ему еще не хочется возвращаться. Он избегает оживленных, заполоненных туристами улиц, спускается по крутым тенистым переулкам и направляется на север. Он смутно представляет себе, куда идет. Он знает, что неразумно гулять в такую жару, но ему это нужно. Он идет не останавливаясь целый час и наконец с облегчением видит первые каменные обвалы, первые развалины. Это единственное место, где ему хочется быть сейчас, — единственное, идеально отражающее его теперешнее состояние духа. Ком, разрушенная деревня. Ее называют «потерянной». Ни одна табличка больше не указывает на ее существование. Это только опустошенный пейзаж, посреди которого мужественно возвышается маленькая церковь. Церковь Сент-Этьен-де-Кома, странная, оголенная, без колокольни, без фресок, без витражей, совсем простая церковь с каменными стенами. Эмиль толкает тяжелую деревянную дверь, и она открывается со страшным скрипом. Внутри тоже все очень просто. Белые стены, массивные дубовые скамьи перед алтарем из того же массивного дуба, украшенным красным с золотом. Внутри прохладно и гораздо темнее. Эмиль опускается на скамью в первом ряду и закрывает глаза. Ему просто хочется сидеть так, минуту за минутой, ни о чем не думая, посреди потерянной деревни.
— Ох!
Он вернулся в дом 6 по Карреро дель Массадор, не встретив Миртиль. Войдя в дверь, сразу свернул налево, на лестницу. Ему очень не хотелось встретить старушку. Он поднялся по лестнице и удивленно вскрикнул, увидев накрытый Жоанной стол, зажженные свечи, красивую золотистую скатерть. Восхитительный запах из духовки заполняет комнату. Жоанна стоит у кухонного стола. На ней фартук. Она оборачивается на его голос.
— Вот и ты.
Она не расплела косу, делающую ее такой женственной. На другом конце студии висит на вешалке на гвозде платье Миртиль.
— Ты готовишь нам праздничный ужин?
— Да… Я хотела приготовить…
Она выглядит смущенной.
— Подобие свадебного застолья… Я… Я знаю, что это ничего не значит… что это не та свадьба, о которой ты мечтал… так, пустяки…
Он тронут ее вниманием. То, что она приготовила, не пустяки. Это много. Он не знает, как ей это сказать. Откашливается.
— Спасибо, Жоанна. Это… Это очень хорошо… Уверяю тебя… Ты молодец.
Она морщит нос, немного смутившись.
— Надеюсь, тебе понравится.
— Я уверен.
Она вытирает руки о фартук немного нервно.
— Я не купила вина… Я вообще не пью… Не умею выбирать…
— Тогда я пойду куплю шампанского, — заявляет он.
— Шампанского?
— Шампанского! Мы же поженились или как?
Она явно вздыхает с облегчением, что он шутит, что отчасти возвращается былая легкость.
— Да, — говорит она с робкой улыбкой.
— И ты будешь обязана его выпить! В день твоей свадьбы это минимум. Я побежал! Я скоро! Вернусь через десять минут!
— Пока!
Эмиль не находит открытого магазина. Уже восемь часов. Приходится пойти к Анни в надежде, что в погребе у ее мужа есть шампанское. Она удивлена, увидев его.
— Что здесь делает новобрачный?
Он пытается объясниться, смущаясь:
— У нас нехватка шампанского… В деревне все закрыто… Я пришел, вдруг вы можете нас выручить бутылочкой.
Улыбка Анни становится шире.
— Ну конечно!
Она обнимает его за плечи и смачно чмокает в щеку.
— И мои поздравления!
Через несколько секунд он выходит из дома с бутылкой шампанского в руках под возгласы Анни:
— Это от чистого сердца! Считайте это нашим свадебным подарком! И хорошего вам вечера!
Он спотыкается обо что-то, войдя в студию, и едва успевает поймать бутылку шампанского, которая чуть не разбилась об пол. Устояв, он видит бело-рыжий комок под ногами, виновника случившегося. Жоанна кричит:
— Пок! Веди себя прилично!
Потом, обращаясь к нему, поспешно добавляет:
— Сейчас я отнесу его вниз! Я хотела это сделать до того, как ты придешь!
Но Эмиль склоняется над Поком. До сих пор он не уделял ему много внимания. Для него это была только игрушка Жоанны, что-то, что ей дорого. Но у него славная мордочка и глаза просят ласки. Жоанна присаживается рядом и берет Пока на руки.
— Ну-ка брысь! Почему ты вечно путаешься у нас под ногами?
Она такая милая, когда напускает на себя властный вид. Ей явно недостает убеждения. У нее нет никакого желания ругать Пока, и это видно.
— Оставь его, — говорит Эмиль.
— Что?
— Пусть проведет вечер с нами. Он не мешает.
Ей трудно скрыть удивление.
— Ты из-за него чуть не упал…
— Теперь буду внимательней. Стану смотреть под ноги.
— Я знаю, что ты его не любишь… Я могу отнести его вниз. Это ничего.
— Да нет… Я никогда не говорил, что не люблю его… — неловко защищается он.
— Но…
Она явно растеряна.
— Ты не хочешь оставлять его здесь…
— Это только на ночь. Я знаю, что котята игривы, и не хочу, чтобы он будил меня каждый час, прыгал на живот или кусал за ноги.
Они стоят лицом к лицу. Пок укрылся в руках Жоанны.
— Только поэтому? — спрашивает она недоверчиво.
— Конечно, только поэтому.
— Я была уверена, что ты его не любишь. Не хочешь, чтобы он был здесь.
— Ничего подобного. Я… Я нахожу, что это очень мило, как он все время липнет к тебе.
Жоанна смущенно отводит взгляд.
