По прибытии в Брисбен он подвез меня к дому.
Я увидела Лэндона, который сидел на ступеньке у входа. Не успел Аксель поставить машину на ручник, как я открыла дверь и вышла из машины.
– Что ты здесь делаешь?
– Я подумал, что мы могли бы встретиться сегодня вечером.
– Конечно. Я не знала, во сколько мы закончим. – Я заметила, как Лэндон уставился на мои спутанные волосы и песок с пляжа. Мне захотелось смыть чувство вины, сжавшее горло, потому что я не любила ощущать себя так: когда всё вокруг так напряжено, так некомфортно. – Мы немного задержались.
– Все прошло хорошо? – Он поцеловал меня в щеку.
Я кивнула, но замолчала, увидев, как Аксель вышел из машины, чтобы поздороваться. Он невозмутимо пожал Лэндону руку – эта его маска, которая в равной степени была мне ненавистна и интриговала меня. Лэндон спросил, не хочет ли он пойти выпить, и Аксель отказался, сказав, что ему предстоит долгая дорога. На прощание он поцеловал меня в щеку.
– Почему ты это сделал? – спросила я.
– Что? – Лэндон шагнул в дверной проем, когда я открывала дверь.
– Ты знаешь. Это. Предложил ему остаться.
– В этом есть что-то плохое?
– Нет, но…
– Ты же сказала, что не держишь на него зла.
Я вздохнула, дойдя до спальни и сев на кровать. Стала рассеянно теребить нитку, свисавшую с подола платья, а Лэндон задумчиво наблюдал за мной. И впервые с тех пор, как мы встретились, между нами возникло одно из тех неуклюжих молчаний, из которых трудно выбраться.
Я перевела дыхание, подняв голову.
– Это неловко, – прошептала я.
Лэндон потер подбородок, напрягшись.
– Ну, это не должно быть так, Лея.
– Я знаю, но это так.
– И что это значит?
– Ничего. Это ничего не значит.
Джастин посмотрел на меня. Мы были на домашней террасе после целой недели, в течение которой я почти не разговаривал с Леей. Я прикурил сигарету и сделал затяжку.
– Что с тобой? – спросил меня брат.
– Ничего. Меня гнетут мысли обо всем этом.
– Если ты не хочешь рассказывать, я пошел.
– Погоди, я пытаюсь найти слова… – остановил я его и сделал глубокий вдох. – В последнее время я думаю о себе. О людях вообще. Как ты считаешь: насколько наши представления о себе правдивы? Ну, то есть… Я не уверен, что всегда был честен. Думаю, в глубине души мы все хотим соответствовать определенному образу и пытаемся достичь этого идеала.
– И это плохо? Кажется, цель хорошая.
– Но, в конце концов, кто мы на самом деле?
– Полагаю, на это нет ответа.
– Должен быть. – Я потушил сигарету. – Иногда я не нахожу себя в своей собственной шкуре. У меня такое чувство, что я опоздал на свою же жизнь, что я не там, где должен быть в правильный момент; будто мне чего-то не хватает, но я не знаю чего. И я боюсь, что не представляю, как это остановить, потому что с каждой попыткой делаю шаг назад.
Сэм постучала в дверь кабинета, прежде чем войти.
– У тебя Ханс на второй линии, он пытается дозвониться до тебя со вчерашнего дня.
– Черт. – Я где-то забыл свой телефон и не мог вспомнить где. Я взял со стола стационарный телефон, чтобы ответить владельцу галереи.
– Ханс? Извини. Что хотел?
– Слушай, эта новенькая… дочь Дугласа…
– Ты, наверное, имеешь в виду Лею Джонс.
– Да. Сэм сказала мне, что почти половина картин с выставки была продана, и еще прислала фотографии работ, которые вы каталогизировали на прошлой неделе. Думаю, они идеально подходят для проекта, над которым я сейчас работаю. Но мне нужно, чтобы ты обо всем позаботился. И чтобы она была согласна, конечно.
– О чем речь? – спросил я.
– Ты сидишь? Хорошо. Так.
– Ты довольна? Это то, чего ты ожидала?
Я кивнула, выходя из аудитории вместе с Линдой Мартин. В пятницу в коридорах было полно студентов, а я шла в университет, чтобы поговорить с преподавателем о стажировке, которую должна пройти в следующем году.
– Я не ожидала ничего конкретного, – призналась я после минутного молчания, обдумав ее вопрос. – Так что, пожалуй, подойдет все что угодно. Я… в предвкушении. Да, наверное, это то самое слово.
– Хорошо пробовать разное, чтобы знать, чего мы хотим и чего не хотим. – Она засверкала. – Мир искусства сложен, ты и сама знаешь; я считаю, что секрет в том, чтобы найти свою нишу, ту, где ты почувствуешь себя на своем месте. А что касается стажировки, подумай об этом, оба варианта хороши, но решать тебе, Лея.
– Я знаю, я постараюсь ответить поскорее.
Мы попрощались, и я пошла к главным воротам кампуса под усиливающимся дождем. Я прижала портфель к груди, вспомнив, что внутри у меня пара листов, которые я хотела сохранить в целости, и проклинала себя за то, что забыла зонт, хотя летом грозы бывают часто. Я застонала, наступив в лужу, и обернулась, услышав рядом с собой знакомый хриплый смех.
– Аксель? – Я прищурилась.
– Пойдем, у меня тут машина рядом.
– Что ты здесь делаешь? – Я последовала за ним.
– Ты же сказала, что сегодня встречаешься с профессором Мартин.
