Я помню, как впервые разбилось мое сердце. Я думала, что это будет сухой треск, приглушенный, внезапный. Но случилось совсем иначе: кусочек за кусочком, крошечные обломки, практически невидимые осколки.
Мне было пятнадцать, когда мои родители и семья Нгуен уехали на Новый год в Брисбен к папиным друзьям, владевшим художественной галереей. Я умоляла родителей неделями, и наконец мне разрешили остаться с Оливером и Акселем дома.
В тот день я впервые накрасилась. Блэр помогла мне: немного туши для ресниц, румяна и почти прозрачный блеск для губ. Я надела новое облегающее черное платье и распустила волосы. Из зеркала на меня смотрела взрослая и красивая девушка. Я улыбнулась, а Блэр захохотала у меня за спиной.
— О чем ты думаешь? — спросила она меня.
— О том, что я бы хотела, чтобы это был мой первый поцелуй.
Блэр шумно выдохнула и выхватила у меня блеск для губ, чтобы накраситься им перед зеркалом. Она повернулась и расправила мне волосы по спине.
— Ты могла бы поцеловать любого парня из класса.
— Не хочу любого, — ответила я решительно.
— Кевин Джекс сходит по тебе с ума, и он красавчик. Любая девчонка была бы рада встречаться с ним. Ты видела его глаза? Они разных цветов.
Плевать на Кевина и на то, что Аксель старше меня на десять лет. Я могла думать только о нем, об этом щекочущем чувстве, которое не оставляло меня с тех пор, как он вернулся в Байрон-Бей, о том, в какое волнение приводили меня его взгляд и улыбка, как будто все вокруг замирало.
Оливер хмуро посмотрел на меня, когда я зашла в столовую.
— Это что на тебе?
— Платье.
— Очень короткое платье.
— Так модно. — Мой ответ не убедил брата, и я подошла и обняла его. — Ну же, Оливер, не будь занудой, это моя первая новогодняя ночь без родителей.
— Только не создавай мне проблем, ладно?
— Не буду. Обещаю.
Он улыбнулся и поцеловал меня в лоб.
Я попрощалась с Блэр и помогла брату с ужином, хотя все уже было почти готово. Оливер поставил большой стол в центре гостиной, я накрыла его скатертью и принесла приборы и стаканы. Когда я клала вилку на желтую салфетку, раздался звонок. Я помню эту деталь, потому что в тот момент я услышала голос Акселя. У меня свело желудок, и я сконцентрировалась на маленьких квадратиках — узоре салфетки.
— Где поставить напитки? — спросил Аксель.
— Лучше в столовой, — ответил ему Оливер.
Ноги задрожали, и я повернулась.
Я не знаю, чего я ждала. Может, думала, что он увидит меня в этом черном платье и с накрашенными глазами и перестанет считать маленькой девочкой? Он обратил внимание. Я знаю, потому что выражение лица Акселя всегда было весьма легко прочитать, но сейчас он не казался удивленным.
Он поставил бутылку и поцеловал меня в щеку.
— Милая, положишь еще один прибор?
Я возненавидела его. Возненавидела это слово «милая», с которым он обращался ко мне, как к малявке, возненавидела его тон, который не имел ничего общего с интимностью. Такой мягкий, как будто со мной говорил старший брат… В общем, в этой манере было все то, чего я совсем не хотела.
Через какое-то время пришли остальные. Джейк, Том, Гавин и две темноволосые девушки.
Я едва открыла рот за ужином. Да и не было возможности, потому что Аксель, Оливер и его друзья болтали о своем, о том, что делали в прошлые выходные и что собирались делать в следующие, о делах, которые не имели ко мне никакого отношения. Меня, кажется, не замечали. Я убирала со стола, когда Аксель заговорил со мной.
— У тебя начинаются занятия в этом месяце?
— Да, уже скоро.
Я не разобрала, что шепнула Акселю девушка рядом с ним, но он засмеялся и отвел взгляд от меня. Я снова уткнулась в тарелку, пытаясь не обращать внимания, как Аксель улыбнулся Зоуи. Рядом с ней я чувствовала себя маленькой и незначительной, абсолютно невидимой для него. Так и было всю ночь. Они пили, болтали и провожали старый год с коктейлями, а я со стаканом воды.
Ком в желудке становился все плотнее, когда Аксель допил третий бокал и стал заигрывать с Зоуи. Он танцевал с ней под песню на музыкальном канале, поглаживал ее четко очерченное тело, прижимал к себе, шептал что-то на ухо, а его смеющиеся глаза блестели.
— Лея, с тобой все хорошо? — Оливер посмотрел на меня.
— Я немного устала, — соврала я.
— Иди спать, если хочешь. Мы сделаем потише музыку.
— Не нужно. Доброй ночи.
Я чмокнула брата в щеку, не глядя, попрощалась с гостями и поднялась по лестнице в свою комнату. Я зажгла ночник, стянула с себя платье через голову и бросила его около кровати. Сняла макияж влажной салфеткой, посмотрела на черные разводы, оставшиеся на ней, и подумала, что они хорошо отражали произошедшее этой ночью. Все из-за меня, из-за того, что я решила, что он обратит на меня внимание. Мне хватило бы одного взгляда. Одного. Чуть больше, чем это отеческое «милая». Любой крошечный знак от Акселя я бы сохранила в памяти, зацепилась бы за него…
Я надела короткую пижаму и легла спать.
