Я улыбнулась по инерции. Кевин украл у меня не только первый поцелуй у золотистого куста рядом с домом, но и девственность пару лет спустя, когда я поняла, что пора стать реалисткой и что Аксель никогда на меня не посмотрит как на женщину, а не как на ребенка.
— И как? — спросила я.
— Хорошо. Слишком хорошо.
— Как что-то может быть слишком хорошо? — Я поднесла ко рту кусок кекса.
— Лея… — У нее изменилось выражение лица. — Я сказала ему, что не могу встречаться с ним, пока… пока не поговорю с тобой. Вы же были вместе какое-то время. И мы подруги. Это главное, и так будет всегда.
В носу защипало, и я заморгала, чтобы не расплакаться. Я посмотрела на такую искреннюю и ласковую Блэр, на ее темные растрепанные волосы. Я ее не заслуживала. Не заслуживала такую подругу, верную, несмотря на то что я месяцами игнорировала ее звонки и притворялась занятой каждый раз, когда она приходила ко мне. Я просила Оливера открыть дверь и придумать какое-нибудь оправдание.
— Ты можешь встречаться с Кевином. Он отличный парень, правда. Думаю, вы будете отличной парой, потому что вы оба очень хорошие. — Я потерла нос и глубоко вдохнула. — Мне жаль, что эти месяцы были такими. Я пытаюсь измениться. Стать лучше.
— И у тебя получается. — Блэр улыбнулась.
Я возвращалась домой к Акселю, неторопливо прогуливаясь и рассматривая все вокруг, как будто в первый раз. Каменистую тропинку окружала густая растительность всех оттенков зеленого: оливковый, мшистый, темно-зеленый, лаймовый на самых тонких листочках, мятный, нефритовый…
Мне всегда больше всего нравилось создавать цвета. Смешивать краску, пробовать, ошибаться, снова смешивать, делать светлее, темнее, искать нужный оттенок, который у меня в голове и который я хочу выразить…
Я немного ускорила шаг, когда начался дождь. Падали крупные капли, дождь усиливался постепенно, давая возможность добраться до дома. Когда я закрыла за собой дверь, дождь превратился в грозу.
— Я не знал, ехать тебя уже спасать или нет, — сказал Аксель.
— Я пришла прямо вовремя.
Звук дождя раздавался снаружи.
— Мне кажется, осталось немного горячей воды, если ты хочешь принять душ, — сказал Аксель, а затем подошел к доске для серфинга у стены рядом с задней дверью.
— Что ты делаешь? Ты собрался кататься?
— Да, я скоро вернусь.
— Нет! Не делай этого…
— Эй, ничего не случится, и волны отличные.
— Пожалуйста… — Я снова попросила.
Аксель взлохматил мне волосы и улыбнулся.
— Ты даже не заметишь моего отсутствия.
Заторможенная, я увидела, как он спускается по ступенькам крыльца и уходит в дождь по направлению к пляжу. Я хотела закричать, чтобы он повернулся, умолять его не лезть в воду, но осталась там, на месте, с участившимся пульсом.
Дождь бил по деревянной крыше крыльца, когда я вышла с мольбертом и поставила его посередине террасы. Я тревожно рылась в цветах, у меня бешено колотилось сердце в такт каплям дождя, падающим на землю. Трясущимися руками я открыла краску, взяла кисть и отключила мозг.
Я просто чувствовала.
Каждый штрих, каждый изгиб, каждую каплю.
Чувствовала то, что рисовала. Пальцы судорожно сжимали кисть, меня трясло от беззащитности перед волнением из-за него, сердце стучало, а мысли путались.
Не знаю, сколько времени я вываливала на холст все, что так сложно высказать словами, но остановилась только тогда, когда увидела вдалеке Акселя с доской под мышкой под непрекращающимся дождем.
Он поднялся на террасу, весь мокрый, и поставил доску рядом с собой.
— Течение было хорошим, были волны, они… — Он замолчал, увидев мое выражение лица. — Что такое? Ты злишься?
Я пыталась контролировать себя. Я хотела проглотить все, что чувствовала, и закрыться в своей комнате, как в первые месяцы. Не реагировать. Не нарушать собственное спокойствие.
Но не смогла. Просто не смогла.
— Да, черт возьми, да! — Я взорвалась. — Я не хотела, чтобы ты уходил! Я не хотела думать весь вечер, не случилось ли с тобой чего! Я не хотела беспокоиться о тебе! Ни тревожиться, ни бояться, ни орать на тебя, как я это делаю сейчас!
Аксель удивленно посмотрел на меня, и в его глазах отразилось понимание.
— Прости, Лея. Я даже не подумал.
— Я уже поняла, — буркнула я и отложила кисть.
Как он мог этого не увидеть? Я очень боялась. Вернее, нет, меня вгоняла в чудовищную панику мысль, что с моими любимыми людьми может что-то произойти. Мне становилось дурно от одной мысли об этом. И теперь я чувствовала злость и одновременно облегчение, что Аксель вернулся.
— Что это? Ты рисовала цветом?
Аксель указал на холст. Темный, как и все остальные, но с небольшой красной точкой сбоку: насыщенной, вибрирующей, приковывающей к себе внимание.
— Да, потому что это ты! Прыщ на заднице!
Я оставила его на террасе и зашла в дом, слыша его хохот. Чувства нахлынули. Я сморщила нос и поднесла руку к груди.
Дышать… Нужно просто дышать…
Я даже на секунду не подумал, что Лее будет страшно, когда я ушел кататься в грозу. Я уже привык. Более того, любил: море волнуется, дождь бьет по поверхности воды, хаос вокруг меня и высоченные волны из-за течений.
