Я села со своего края письменного стола, открыла учебники и взялась за домашку. Этим вечером мы больше не разговаривали. Время от времени я поднимала голову и смотрела, как он рисует. Он полная моя противоположность. Он не отдавался рисованию, в его действиях не было ни одной эмоции, ничего, что можно было бы выплеснуть. Он рисовал аккуратно, точными и обдуманными линиями, почти не оставляя места импровизации. Но также было что-то пленительное в том, что он делал: он так спокойно, так ловко держал дистанцию между собой и листом.
— Хватит пялиться на меня, Лея, — пробурчал он.
Я покраснела и быстро отвела взгляд.
В пятницу мне показалось, что прошла самая нормальная неделя за последний год. Я училась, встречалась с подругой, перебросилась парой фраз с одноклассницей, когда давала ей ластик, а присутствие Акселя все еще пробуждало бабочек в моем животе.
Напоминало мою прежнюю жизнь. Или что-то типа того.
Дома я оставила велосипед рядом с деревянной оградой и кинула рюкзак на крыльцо. Кошка сидела там и смотрела на меня очень серьезно.
— Малышка, ты голодная?
Она мяукнула. Я зашла на кухню, и она отправилась следом за мной, как будто то, что она провела ночь в доме, означало, что ей теперь позволено все. Я поискала в шкафчиках.
Аксель появился десять минут спустя, все еще мокрый.
— Что делает кошка в доме? — проворчал он.
— Она сама зашла. Есть что поесть?
Аксель скорчил кислую мину. Он взял футболку со спинки дивана и надел ее. Я безуспешно старалась не смотреть на его торс, на золотистую кожу, на четко очерченные линии тела…
— Чего тебе хочется? — спросил он.
— Пойдет что угодно.
— Омлет со шпинатом?
Я кивнула, и чуть позже мы уже ели на террасе. Тот вечер был спокойным, и, так как была пятница, я оставила домашку на потом и вырубилась в гамаке Акселя. Я не понимала, как я себя чувствовала. Иногда очень хорошо. Иногда ужасно. Я шла по тонкому канату, и меня могло бросить от одного состояния до другого за мгновение ока.
За тот час, что Аксель готовил ужин, я немного порисовала. С кистью в руке, сомневаясь и поглядывая на маленький чемодан, полный разноцветных красок, еще не тронутых, кроме красной, которую я открыла на днях. Такие красивые и недоступные…
— Тако готовы, — сообщил Аксель.
— Хорошо. Иду.
Я помыла кисти и помогла ему достать тарелки.
Закончив ужинать, Аксель, вместо того чтобы заварить себе чай, попросил меня зайти с ним в дом и достал бутылки, которые хранил в верхних шкафах. Ром. Джин. Текила. Он облокотился на деревянную барную стойку кухни и весело поднял бровь.
— Что хочешь?
— Мохито?
— Будет сделано. Наколи немного льда.
Аксель взял сахар и пару лаймов в холодильнике, а потом вышел на террасу в поисках листьев мяты, растущей рядом с крыльцом. В конце концов мы приготовили кувшин мохито, который он потряс, чтобы смешать все ингредиенты.
— Лучший мохито в мире готов.
— Проверим, так ли это… — Он весело смотрел на меня, пока мы выходили на террасу.
— Если в какой-то момент я увижу, что ты в шаге от того, чтобы раздеться посреди гостиной, я тебя тормозну, договорились?
Я почувствовала, как у меня запылали щеки.
— Ты сказал, что этого никогда не было…
— Не было. Я так, к примеру. — Он сделал глоток и облизнулся, не отводя от меня взгляда. У меня побежали мурашки. — Будь хорошей девочкой и утоли мое любопытство: раньше ты часто напивалась? Поэтому ты внесла это в список?
— Нет, ты что?! Только пару раз.
— А что произошло на фестивале? — серьезно спросил он.
— Ничего. Я выпила три пива, и ясное дело, что мой организм их не очень принял.
— Ладно, тогда пей аккуратно. Маленькими глотками, как дети.
Я хотела убить его взглядом, мне было неприятно. Казалось, он специально подчеркивает, что я для него ребенок. И сейчас, когда я зависела от всех и переживала потерю родителей не так, как другие, не лучший момент доказывать обратное. Я выпила половину мохито одним глотком.
— Эй, черт возьми, я не шутил. Маленькими глотками.
— Я не прошу у тебя совета, — возразила я.
— Даже если так, я возьму на себя смелость дать тебе парочку: не надо провоцировать меня.
Я допила. Аксель сжал челюсти, а я зашла в дом и налила себе еще бокал. Спустя несколько минут я вышла. Он стоял у перил с сигаретой в руках.
Он повернулся и скрестил руки на груди.
— Что с тобой? Так, дай сюда.
Я нервно вдохнула. Мы были очень близко.
— Я ненавижу, когда ты обращаешься со мной как с малявкой. Я знаю, что иногда я похожа на ребенка и что ты думаешь, будто я маленькая девочка, но это не так. Я раньше себя так не чувствовала. И сейчас не хочу.
— Хорошо.
Аксель потушил сигарету и пошел еще за одним коктейлем. Мы сели рядом на подушки и болтали, болтали не переставая больше часа: обо мне, о нем, о пустяках и важных вещах.
— Ты думаешь, мне стоит поступать в университет?..
— Не думаю, а знаю, что это нужно, Лея.
— Я не хочу быть одна.
— Ты познакомишься с новыми людьми.
— Это тебе легко.
— Тебе нужно набраться опыта.
— Какого? — Я отпила.
— Любого. Жизненного.
— Звучит жутко…
Аксель засмеялся и потряс головой.
— Подожди тут, я включу музыку.
Я поставил пластинку Beatles.
