Оставалось выяснить, кто ему звонил и почему он так холодно отвечал? На жену все же не похоже. Любовница? О, и в том, и в другом случае это будет однозначно не ее вариант!
Чем он привлекателен? Да вот с виду этот Максим казался хладнокровным человеком, но от него веяло каким-то волшебным обаянием. А за внешней хмуростью он пытался что-то скрыть.
А еще существовала какая-то беспредельная мягкость, которая излучалась из его глаз. И Тонино сердце затрепетало в этих чарующих ощущениях.
«А если честно, Тоня, – обращалась мысленно она к себе, – где ты всегда искала любовь? В ночном клубе? Там, где никто никогда жен не ищет? А в последнее время чем ты занималась? Борьбой. Внутренней борьбой между желанием выйти замуж и остаться с призрачным кандидатом на свое руку и сердце. Видать, у Боженьки варианты исчерпались: пришлось отправить тебя, упрямую кобылицу, в лес, чтобы иметь возможность хотя бы раз пообщаться с нормальным мужчиной – не мужчинкой, не мужиком, не тусовщиком или бандитом… а именно мужчиной».
***
– Вот. Пришли уже, – тяжело выдохнул Максим и остановился, принявшись шуршать по карманам.
Перед ними, будто испод земли, вырос двухэтажный коттедж, обрамленный новогодними гирляндами. Его периметр окружали сосны, выстроенные в несколько рядов и облаченные в снежные пуховики. Одна из них оказалась наряженной огоньками прямо у крыльца во дворе.
– А забор где? – почему-то спросила Тоня.
– Какой забор? – машинально Максим.
– Вокруг дома. Вдруг медведи…
На этой ноте он неожиданно для собеседницы расхохотался.
– Медведи? В нашей посадке?
– Что здесь смешного? – насупилась Тоня, хотя его внезапный смех ей показался очень приятным. – Разве не может быть?
– Нет. Медведей здесь нет, что вы, Тонечка?
И вот ее сердце окончательно оттаяло от ледяного официоза, который царствовал между ними несколько минут назад.
– Это очень тихий лес. Для отдыха – самое оно. А старый забор снесли в этом году, в следующем хотим новый поставить.
– А кто включил иллюминацию? – поинтересовалась робко она.
– Я днем заезжал, говорил ведь вам. Оставил, чтобы ребята ехали на огни, – объяснил Максим, аккуратно снимая с себя Тонину руку. – Осторожно, ступеньки скользкие. Сейчас открою. Вы как?
– Нормально, – замерзшими губами пролепетала она.
Да как? Лицо горело, хоть спички от щек поджигай. Ноги промокли, руки не сгибались, ибо перчатки она забыла дома. Антонина чувствовала себя ничем не лучше сугробов, по которым они только что бездушно топтались – холодной и одинокой.
– Я понял, – кивнул он и торопливо зазвенел связкой ключей. – Сейчас согреетесь.
Из помещения на них нахлынула волна тепла. Внутри приятно пахло соснами и еще чем-то ванильным.
Как только включился свет, Тоня без стеснения рассмотрела своего спутника: круглолицый брюнет крепкого телосложения. Завораживал глубокий взгляд, чуть с грустинкой, но с иронично настроенными морщинками вокруг глаз. Ей казалось, что на самом деле он – добрый и улыбчивый человек. А еще, без снега, небрежно налипшего комками на верхней одежде, мужчина смотрелся бы дико аккуратным – от идеальной стрижки до обуви.
– Не разувайтесь, – скомандовал Максим, глядя в дисплей смартфона, уже гулявшего в его руках.
«Сейчас будет звонить своей драгоценной, отчитываться», – раздраженно подумала Тоня.
– Алло, котеночек! Кариночка! – из холодного тембра его голос превратился в источник любви и заботы, и Тоня уже готовилась завидовать котеночку, как вдруг прозвучало: – Прости меня, доченька! Я не виноват, что все так вышло! Я ехал к тебе. Да, уже ехал. Но очень сильный снег, ты видела? И я застрял в дороге! Да, прямо в снегу. Нет-нет, все нормально. Машину пока не могу вытащить. Да, в лесу, за городом… У нас здесь.
Поймав на себе завороженный взгляд Тони, Максим смутился и перешел в другую комнату, оставив гостью в вестибюле.
Она присела на стул у входа. Появилась минута, чтобы рассмотреть дом. Небольшая прихожая переходила в кухню. Стены, пол, мебель – все отделано под дерево. Полы застланы высокими ворсистыми паласами бурого цвета.
В целом здесь оказалось весьма уютно. И атмосфера волшебства в этом коттедже все же чувствовалась.
Вопреки его приказу, Тоня все же попыталась снять с разболевшейся ноги обувь. Своим вниманием она погрузилась в разговор, обрывками доносящийся из соседней комнаты.
