— Конечно, сходите, может, и мы заглянем. — снисходительно произнесла Мелек. — Только вряд ли Омер Ипликчи придет туда завтра. Мы сегодня с ним прекрасно провели время. — она закинула ногу на ногу и подалась корпусом назад, опираясь на раскрытые ладони, на губах блуждала томная улыбка. — Он пригласил нас в кафе, а потом подвез к кампусу. Мне кажется, он хотел бы остаться подольше, но очень торопился.
— Чтобы посмотреть картины художника, его присутствие совсем необязательно. — не отреагировав на последние слова, парировала Дефне.
Ни она, ни Бельгин ни словом не обмолвились о недавней встрече с Омером, они уединились в своей комнате, время было позднее, а домашнее задание по языку оставалось невыполненным. Утомившись, Бельгин заснула первая с учебником в руках, Дефне доделала упражнения и осторожно вытянула книгу из рук заснувшей подруги, та пробормотала что-то во сне и перевернулась на другой бок. Девушка погасила свет и заснула сразу, едва голова коснулась подушки, ей снился берег моря, и смуглый красавец с чёрными глазами пытался её догнать, а она, смеясь, уворачивалась и брызгала в него водой, наконец, ему удалось схватить её, прижав к себе, он наклонился, она почувствовала теплые, мягкие губы и прошептала прямо в них его имя: « Омер... Омер...». Мужчина вдруг стал трясти её за плечи, Дефне открыла глаза и увидела улыбающееся лицо подруги.
— Значит, он тебе уже снится? Вставай, мы, кажется, проспали...
Позавтракать не удалось, но на занятия девушки не опоздали, тем более, что сегодня они проходили не в аудитории, а на улицах Рима. Сеньор Луиджи, преподаватель, который вёл в школе спецкурс по итальянской архитектуре и культуре, организовал для нескольких групп выездной урок в Колизее, предупредив, что, возможно, часть специальных терминов будет им непонятна, но они должны фиксировать все незнакомые слова с тем, чтобы затем найти их значение в словаре. Понимая, что перед ним всего лишь студенты, а не носители языка, он не строил кудрявых фраз со многими придаточными предложениями и не сыпал сложными словами, а говорил короткими фразами, максимально упрощая речь. К тому же экскурсия строилась на активном вовлечении слушателей в процесс.
— Итак, дорогие мои, — начал он, обведя сгрудившихся вокруг него студентов добрым взглядом из-под кустистых бровей, — как назывался раньше памятник, возле которого мы стоим?
— Амфитеатр Флавиеев. — послышалось несколько голосов.
Преподаватель одобрительно улыбнулся.
— Совершенно верно, начало и конец строительства пришлись на правление императоров этой династии. А вы помните, кому пришло в голову возвести это сооружение, и что его вдохновляло?
Дефне, стоявшая к нему ближе всех, закивала головой, привлекая его внимание, об этом она читала множество раз и даже смотрела документальный фильм, посвященный постройке Колизея.
— Если мне не изменяет память, император Веспасиан начал его строительство, решив реконструировать центр Рима и упрочить свой культ.
— Браво, прекрасная сеньорита. А какой это был год, помните? — улыбнулся он, и так как она смутилась и ответила отрицательно, он сам ответил на свой вопрос. — Шестьдесят восьмой от Рождества Христова. Друзья мои, запишите себе где-нибудь или просто зафиксируйте в памяти, что Колизеем это сооружение стало называться только после восьмого века. Название нынешнего символа Рима происходит от какого языка? — мужчина оглядел молодые лица и подбодрил их. — Ну... Это знают все...
Люк, парень из Парижа, учившийся в их группе, засмеялся.
— Конечно, латынь! Вроде в переводе это означает колоссальный, громадный, короче, что-то очень, очень большое.
— Да уж. — согласился сеньор Луиджи. — Этот самый большой амфитеатр античного мира вмещал в себя когда-то до пятидесяти тысяч человек и строился на протяжении восьми лет. Но, давайте-ка пройдем вовнутрь.
Через один из многочисленных входов они прошли за стены сооружения и остановились на несколько минут, рассматривая остатки былого великолепия и представляя, как величественно и одновременно пугающе выглядело всё это в своё время, многие из них вспомнили сцены из фильмов про гладиаторов: огромная арена и на ней дерущиеся насмерть люди, оспаривавшие друг у друга право на жизнь, а на трибунах орущая толпа, решающая участь поверженных. Им разрешили пройти в подвальные помещения, передвигаясь не спеша, преподаватель останавливался возле некоторых из них, красочно описывая события, которые эти стены видели много веков назад.
— Вот здесь гладиаторы ждали выхода на арену. Представьте, на скамьях молодые мужчины проводили, возможно, последние минуты жизни. Наверное, эти каменные стены до сих пор хранят их отчаяние и безумную надежду оказаться счастливчиком и уцелеть.
