— Какое?
— Сделай так, чтобы в следующий раз Джулия снова перестала соображать.
Бенедикт некоторое время рассматривал свой бокал, затем поднес к губам.
— Следующего раза не будет. Она ясно дала это понять.
— Где твоя отвага, старина? — Аппертон хлопнул ладонью по столу, чем вновь привлек взгляды с соседних столиков. — Девушка тебе нравится. Нужно связать ее и сбить с ног. Не оставляй ей времени остановиться и подумать! Пусть она будет все время так занята тобой, что не поймет, чем ее ударили, пока однажды утром не очнется у тебя в постели. А к тому времени ты доставишь ей такое наслаждение, что все остальное перестанет иметь значение.
Бенедикт стукнул бокалом по столу.
— Ты закончил? Просто не верится, что ты только что предложил мне соблазнить хорошо воспитанную леди из приличной семьи.
Аппертон искоса посмотрел на друга.
— Можно подумать, такое случится впервые.
— Ты исходишь из того, что леди сговорчива. Так вот могу тебя заверить, что нет.
Аппертон взял бутылку и снова наполнил бокалы.
— По крайней мере, такое положение дел не обещает Ладлоу ничего хорошего.
Бенедикт разом осушил содержимое бокала.
— Он уже сделал предложение.
Аппертон побагровел и закашлялся, брызгая слюной.
— Боже праведный, — просипел он, отдышавшись. — Почему ты сразу не сказал? И более того, как ты собираешься это остановить?
Бенедикт не ответил. Краем глаза он заметил какое-то движение и повернулся в сторону него. Поникнув плечами, мистер Сент-Клер спускался по лестнице из верхних комнат, и отблески свечей мерцали на его лысой макушке. Бенедикт прищурился.
— Как по-твоему, что он тут делает?
Проследив за взглядом Бенедикта, Аппертон оживился.
— О, легок на помине!
— Мы не говорили о Сент-Клере.
— Нет, зато про Ладлоу вспоминали.
Аппертон указал на фигуру, торопливо шагавшую вслед за Сент-Клером: высокий, безупречно одетый человек, ударявший тростью по каждой ступеньке. С ними шел еще один, самый обычный и ростом, и внешностью, но выделявшийся своим впечатляющим носом.
Прежде чем Бенедикт успел хоть что-то сказать, Аппертон вскочил и направился к элегантно изогнутой лестнице. Бенедикт застонал. Пусть Аппертон выпил не так много, чтобы опьянеть, но все же он влил в себя достаточно бренди, чтобы утратить осторожность и быть опасным.
Бенедикт с трудом встал, пол под ногами сотрясался, он словно плыл по Английскому каналу на уходящем от преследования корабле. Чтобы не упасть, пришлось ухватиться за спинку кресла.
Он выпил больше, чем планировал, и теперь проход к дверям через лабиринт столов и кресел превратился в нечеловеческий подвиг.
И это если не говорить о лестнице, ведущей на нижний этаж.
— Куда это ты собрался, Ревелсток?
Слишком поздно. Аппертон уже вернулся и теперь смотрел на него с коварным блеском в глазах. Рядом стоял Ладлоу со своим спутником.
Впервые точно такой же блеск Бенедикт увидел в глазах друга, когда они еще учились на первом курсе в Итоне. Заработав в результате порку, Бенедикт решил всячески избегать этого блеска и держаться от него подальше, но ему редко удавалось следовать собственным решениям.
— Не обращайте внимания на Ревелстока, — продолжал между тем Аппертон, подталкивая Ладлоу к креслу. — Он получил дурные известия, и его нужно развеселить.
— Я знаю, чем его подбодрить. — Спутник Ладлоу вытащил из сюртука колоду карт и начал эффектно перемешивать их, чем нисколько не избавил Бенедикта от беспокойства. Человек со столь ловкими пальцами способен подтасовать карты так, что никто и не заметит. — Во что предпочитаете играть? Пикет? Двадцать одно?
Бенедикт выпил недостаточно, чтобы соблазниться. Он поднял свой бокал.
— Спасибо, но у меня есть все, что нужно.
Ладлоу смерил взглядом бутылку и ухмыльнулся.
— Может, отпразднуете вместе со мной?
Бенедикт плюхнулся обратно в кресло. Он разрывался между двумя желаниями: допить остатки бренди в надежде на забытье или разбить бутылку о череп Ладлоу. В любом случае превосходный бренди будет растрачен впустую, но он был слишком пьян, чтобы волноваться по этому поводу.
— О? — Аппертон вскинул брови. — И что мы сегодня празднуем?
Ладлоу улыбнулся еще шире. Схватив бокал Бенедикта, он плеснул туда добрую порцию и поднял его.
— Тост, друзья мои!
Аппертон чокнулся с Ладлоу бокалами.
— Ваше здоровье! Так за что пьем?
— За успешное ухаживание.
Бенедикт в ужасе смотрел, как Ладлоу выпивает содержимое из его бокала. Сам он больше не мог сделать ни глотка. Кроме того, выпитое ранее угрожало извергнуться наружу.
— А. — Аппертон сделал глоток. — Умоляю, назовите имя этой счастливицы!
— Нет. — Ладлоу поставил бокал и погрозил Аппертону пальцем. Судя по всему, он тоже успел выпить больше, чем следовало. — Нет-нет-нет. Если вы еще не знаете, я вам не скажу.
— Тогда, может быть, сразу к делу — она приняла ваши ухаживания?
— Аппертон! — прорычал Бенедикт. Он в самом деле не хотел слушать все это. — Думаю, мне лучше уйти.
Но друг пригвоздил его к месту взглядом, не сулившим ничего хорошего, и хлопнул по руке.
Ладлоу опрокинул в рот еще порцию бренди.
