Так вот, именно Димка Малатос, славный и веселый парень, взялся осуществить «эксперимент». Что он жесток и опасен нам и в голову не приходило.
У кого-то в портфеле нашлись карамельки с начинкой. Их передали Димке вместе с белыми шариками и Малатос отправился в туалет: заменять в конфетах начинку. А мы гурьбой ввалились в класс. Как раз и звонок прозвенел, но Маргарита Васильевна еще не появлялась. В классе, как обычно перед уроком, была шумная толчея, на нашу компанию никто и внимания не обратил… Вот, наконец, и Димка появился – как всегда неторопливо, вперевалочку. Он держал в руке бумажный кулечек и сам посасывал конфетку. Уселся на свое место в конце класса, неподалеку от Ирки Умеровой, брякнул портфель на парту и широко улыбнулся Ирке:
– Конфетку хошь? Бери!
Ирка Умерова… Не было мальчишки – и не только в нашем классе – который не провожал бы взглядом Ирку, когда она шла по школьному коридору. Были взгляды восхищенные, были просто голодные, раздевающие. Ирка это прекрасно знала. Она была хорошенькая, действительно хорошенькая, без вульгарности, фигурка у нее была замечательная, со всеми признаками женственности – и скрывать это Умериха не желала. Если бы не школьные правила, Ирка наверняка приходила бы на уроки в купальнике. Но и платье ее очень походило на купальник – короткое, обтягивающее аппетитный задик и детально обрисовывающее округлые, умопомрачительные грудки. Мы уже были знатоками, мы с жадностью разглядывали любые картинки с изображением голых женщин – будь то вырезки из «ихних» журналов, тайно ходившие по рукам или репродукции картин великих художников. Но таких грудок, как у Ирки, считали мы, никакому Рафаэлю не удалось изобразить.
У Ирки, понятное дело, всегда были поклонники и даже в избытке. Это из-за нее подрался когда-то Тимиршаев с Шалгиным. Оба уже не учились в нашем классе, но Умериха не горевала, нашлись другие.
… Улыбнувшись веселому Димке, Умерова сказала «спасибо» и взяла пару карамелек. Вторая наша «звезда», очкастая Лариска Кадушкина, тоже получила угощение. И Наташка Кистанова. И еще кто-то.
Маргарита Васильевна начала урок с объяснения нового материала. Она водила указкой по висящему на доске большому листу с изображением печени и рассказывала… Что именно рассказывала, я слушать и не пытался, так же, как и все участники «эксперимента». Нам было не до того. Мы следили за «подопытными».
Первые признаки действия препарата появились только к середине урока. Умериха стала какой-то беспокойной. Ерзает по скамейке, сядет то так, то этак, коленки одно о другое потирает. Наконец, подняла руку:
– Маргарита Васильевна, можно выйти?
Маргарита Васильевна покачала указательным пальцем – потерпи, мол, чуть-чуть, я же еще объясняю. Но не прошло и минуты, как Ирка стремглав вылетела из класса.
Немного погодя подняла руку Наташа Кистанова…
Самым трудным теперь было удерживаться от смеха. Димка Малатос не выдержал – навалился на парту, ткнулся лицом в локоть…
Третьей руку подняла Зуля. Лицо у нее было красное и испуганное.
– Вы что, урок хотите сорвать? – удивленно спросила Маргарита Васильевна.
Девочки в класс не вернулись до конца урока.
К счастью, никто из них не заболел, отделались легкой аллергической реакцией, как мы потом разузнали.
А я вот теперь стараюсь понять: стыдно мне об этом вспоминать? Немножко, конечно, стыдно. Но… почему-то не очень. Уж такими мы были, что поделаешь.
Одно я хорошо помню: когда Димка раздавал карамельки, я вдруг ахнул – а вдруг Лариска возьмет?
«Ни за что не позволю, – подумал я. – Если возьмет, отниму!»
Ударные и бас-гитара начали первыми. Вместе с органом они медленно повели печальную мелодию песни. Орган был электрический и звучал особенно насыщенно, придавая мелодии значительность и глубину.
В последние годы все больше появлялось электроинструментов, которые использовались в рок-музыке. Их новые тембры, необычное звучание восхищали нас. А синтезаторы! Что только не соединяли они в единый звуковой поток! Голоса, смех, лай собаки, шум летящего вертолета. Все это вплеталось в мелодию, подчеркивалось ритмом – и музыка приобретала новую прелесть.
Мелодия текла, разрасталась. Вот влился в нее голос певца. О чем он так молит, о чем тоскует, на что, на кого жалуется? Прямо душу переворачивает!
Мы слушали английскую рок-группу «Дип Пёрпл». В переводе «Дип Пёрпл» – насыщенный, густо- или темно-пурпурный. Название песни мы тоже знали, только не умели точно перевести: то ли «Дитя во времени», то ли «Дитя времени»… Смысл этого выражения был нам тогда непонятен, мы прежде его не слышали, поэтому название казалось таинственным, мистическим. Впрочем, чем таинственней, тем интереснее!
«Дип Пёрпл» мы слушали у Андрея Байдыбекова, на его дне рождения. Нас было пятеро, не считая Андрея. Появился этот парень в нашем классе только в нынешнем учебном году и очень быстро стал общим любимцем. Невысокий, коренастый, с узкими прорезями глаз на круглом лице, он мне очень нравился.
