Кофе подали в двух гостиных. В двух – потому что Лоренс Койн прилег на диван в маленькой гостиной, а возле него сели Кейт и Леон Блан. После еды я всегда чувствую себя удобнее на ногах, поэтому я принялся прохаживаться. В большой гостиной Вульф, Вукчич, Берен и Мондор, сбившись в кучу, обсуждали утку. Мамаша Мондор притащила свое вязанье и уселась к свету. Лио Койн сидела в кресле, поджав ноги, и слушала Сергея Валенко. Лизетт Путти наливала кофе Сервану, а Росси хмурился на индейское одеяло, покрывавшее диван, как будто подозревал, что его соткали во Франции.
Дины Ласцио не было видно, и я гадал, отправилась ли она куда-нибудь подмешивать яд или просто удалилась в свою комнату, находившуюся в левом крыле корпуса «Покахонтас», за пищевой содой. А может, она на кухне помогает мужу? И я быстро направился туда. В столовой шли приготовления к эксперименту: стулья были отодвинуты к стене, подсобные столики загорожены ширмами, а стол накрыт свежей белой скатертью. Я прошел мимо группы официантов. Дины в кухне не было. Полдюжины поваров в белых фартуках не обратили на меня никакого внимания, так как за последние двенадцать часов привыкли, что в кухне толпятся все кому не лень. Ласцио, тоже в белом фартуке, был полностью поглощен помешиванием и подливанием чего-то в большую миску. Возле него ожидали распоряжений двое подручных. Учитывая полный ужин в моем желудке, кухонные запахи не доставили мне удовольствия, и я повернул обратно. Уже подали ликеры. Я налил себе коньяка, уселся и начал наблюдать за происходящим.
Мне пришла вдруг мысль, что и Констанца отсутствует. Через некоторое время она появилась, обежала глазами комнату и села рядом со мной, демонстративно закинув ногу на ногу. Я наклонился, чтобы получше рассмотреть ее лицо:
– Вы плакали?
Она кивнула:
– Конечно плакала! Сегодня в отеле танцы, мистер Толмен пригласил меня, а отец не отпускает! Несмотря на то что мы в Америке! Я плакала у себя в комнате. – Она закинула ногу еще чуть выше. – Отец не любит, когда я так сижу, и именно поэтому я так и делаю.
Я понимающе улыбнулся:
– Ножная ревность. Встречается у родителей.
– Что?
– Ничего особенного. Вы можете сесть и поудобнее. Он на вас не смотрит. Могу я предложить вам коньяка?
Мы приятно провели час, едва замечая, что́ происходит за пределами нашего маленького мирка. Вошла Дина Ласцио, налила себе ликера и, перекинувшись парой слов с мамашей Мондор, села на низкую скамеечку возле радиоприемника. Потягивая ликер, она крутила ручку настройки, но так ничего и не поймала.
Через пару минут Вукчич с решительным видом пересек помещение, взял стул и уселся около нее. Он говорил, она добродушно улыбалась ему, а я думал, сумеет ли он оценить эту улыбку. Из малой гостиной пришли Койн, Кейт и Блан. Около десяти появился гость – мистер Клей Эшли собственной персоной, управляющий Канауа-Спа. Ему было около пятидесяти, но в волосах ни малейшей седины. Он пожаловал, чтобы произнести речь. Решил сообщить, что курорт Канауа-Спа чувствует себя глубоко польщенным, что ему оказали честь своим визитом наиболее выдающиеся из живущих ныне представителей великого искусства. Он надеется, что пребывание здесь доставит нам удовольствие, и так далее. Серван обратился к Ниро Вульфу как почетному гостю с просьбой выступить в ответ.
И вот Вульф был принужден подняться с кресла, хотя и не собирался никуда идти. Он сделал ряд лестных замечаний и поблагодарил мистера Эшли, даже не упомянув о путешествии в поезде и колбасках. Мистер Эшли, перезнакомившись со всеми, удалился.
Затем с небольшой речью выступил Луи Серван. Он объявил, что к дегустации все готово, и объяснил, как она будет проходить. На стол поставят девять тарелок с жареными голубями под весенним соусом. В каждой будет не хватать какой-нибудь одной специи. Участники должны сами отрезать по кусочку голубя, пробовать соус без птицы не разрешается. Из каждой тарелки можно пробовать только раз. На столах будет стоять вода, чтобы полоскать рот. Тарелки пронумерованы. Каждому участнику выдадут лист бумаги, на котором напечатаны названия всех девяти специй, и против каждого названия он должен указать номер тарелки, в которой этой специи недостает. Ласцио, который готовил соус, будет все время находиться в столовой. Участники, уже прошедшие испытание, не должны обсуждать его с теми, кто еще готовится пройти. Чтобы избежать споров, участники должны дегустировать блюда в следующем порядке. Серван прочел список: Мондор, Койн, Кейт, Блан, Серван, Берен, Вукчич, Валенко, Росси, Вульф.
Тут же произошла небольшая заминка. Когда раздали листки с названиями специй, Леон Блан покачал головой. Он обратился к Сервану умоляюще, но твердо:
– Нет, Луи, извините меня. Я старался, чтобы мои отношения с Филипом Ласцио не причиняли никому беспокойства, но ни при каких обстоятельствах не возьму в рот ничего приготовленного им. Он… все вы знаете… но я лучше не буду говорить…
Он повернулся на каблуках и вышел из комнаты. Тишину нарушило рычание Жерома Берена, который уже получил свой листок.
