Я уставился на него со всей невинностью, на какую был способен. Но тут я увидел, что его веки начинают опускаться, и понял, что делать нечего. Мне оставалось только усмехнуться.
– Будь ты проклят, – изрек он с явным облегчением. – Да ты представляешь себе, что такое женитьба? Девяносто процентов мужчин после тридцати женаты, и посмотри на них! Разве ты не понимаешь, что, если у тебя есть жена, она будет тебе готовить? А ты знаешь, что все женщины считают, будто пища должна просто насыщать? Видел ты когда-нибудь женщину, которая могла бы… Что это?
В дверь стучали уже во второй раз. В первый раз стук был совсем тихим, и я решил оставить его без внимания, чтобы не прерывать Вульфа. Теперь я поднялся и пошел открывать. Я редко удивляюсь, но тут был поражен. На пороге стояла Дина Ласцио. Ее глаза показались мне еще длиннее, но вовсе не были томными.
– Можно войти? – тихим голосом спросила она. – Мне нужно видеть мистера Вульфа.
Я отступил, впуская ее, и закрыл дверь.
– Сюда, пожалуйста, – указал я, и она прошла вперед.
Единственное, что я прочел на лице Вульфа, это что он ее узнал. Мой босс кивнул в знак приветствия:
– Я польщен, мадам. Извините, что не встаю, я позволяю себе такую невежливость. Стул, Арчи!
Она нервно огляделась:
– Могу я поговорить с вами наедине, мистер Вульф?
– Боюсь, нет. Мистер Гудвин – мой доверенный помощник.
– Но я… – Она все еще стояла. – Мне тяжело говорить даже вам…
– Ну, мадам, если это так уж тяжело… – Конец фразы повис в воздухе.
Она сглотнула, снова посмотрела на меня и сделала шаг к нему:
– Так будет еще тяжелее… Я должна сказать кому-нибудь. Я много слышала о вас, конечно в былые дни, от Марко… и я должна сказать кому-нибудь, а, кроме вас, некому. Кто-то пытается отравить моего мужа.
– Вот как? – Глаза Вульфа сузились. – Садитесь. Прошу вас. Сидя легче говорить, не так ли, миссис Ласцио?
Роковая женщина опустилась на принесенный мною стул. С напускной небрежностью я оперся о спинку кровати. Похоже, наклевывается что-то способное разогнать скуку и оправдать предчувствия, заставившие меня сунуть в чемодан пистолет и пару блокнотов.
– Конечно… – начала она. – Я знаю, вы старый друг Марко. Вы, наверно, думаете, что я предала его… Но я полагаюсь на ваше чувство справедливости, вашу гуманность…
– Слабые доводы, мадам. – Вульф был резок. – Мало у кого хватает мудрости, чтобы быть справедливым, или свободного времени, чтобы быть гуманным. Почему вы заговорили о Марко? Вы полагаете, это он пытается отравить мистера Ласцио?
– О нет! – Ее рука взметнулась и вновь опустилась на подлокотник. – Просто мне жаль, если вы предубеждены против меня и моего мужа. Я ведь решила, что нужно кому-нибудь сказать, а здесь, кроме вас, некому.
– А вашему мужу вы сообщили, что его пытаются отравить?
Она покачала головой, и ее губы чуть дрогнули:
– Это он сказал мне. Сегодня. Вы знаете, что некоторые из поваров готовили блюда к обеду. Филип делал салат и еще сказал, что приготовит особый соус, который сам изобрел. Все знали, что за час до подачи на стол он смешивает сахар с лимонным соком и сметаной и пробует не меньше ложки. У него все было приготовлено в кухне на столе: лимоны, банка сметаны, сахар. В полдень он начал смешивать. По привычке попробовал на язык сахар, который показался ему непривычно твердым и недостаточно сладким. Он высыпал сахар в стакан с водой, но некоторые крупинки не растаяли даже после перемешивания. Он влил в стакан коньяк, и тот не смешался с водой. Если бы муж сделал соус и попробовал полную ложку, он бы умер. В сахаре был мышьяк.
Вульф усмехнулся:
– Или мука.
– Муж сказал, что мышьяк. Он не почувствовал вкуса муки.
Вульф пожал плечами:
– Это легко установить при помощи куска медной проволоки и небольшого количества соляной кислоты. Вы, как видно, не прихватили с собой сахарницы. Где она?
– Наверно, в кухне.
– И сейчас этот сахар используют для приготовления нашего ужина? – Глаза Вульфа широко открылись. – Вы что-то говорили здесь о гуманности…
– Нет. Филип высыпал ту смесь, теперь там чистый сахар.
– Так. – Глаза Вульфа снова полузакрылись. – Замечательно. Значит, он уверен, что там был мышьяк? И не сообщил этого Сервану? И никому, кроме вас, не сказал? Даже не сохранил тот сахар как улику? Просто замечательно.
– Да, мой муж – замечательный человек. – На ее лицо упал луч солнца, и она чуть отодвинулась. – Он сказал, что не хочет огорчать своего друга Луи Сервана. И запретил мне говорить об этом. Он сильный и очень самолюбивый человек. Такой у него характер. Муж считает, что достаточно силен, умен и опытен, чтобы не позволять никому судить о своих делах. – Она подалась вперед. – Я пришла к вам, мистер Вульф! Я боюсь!
– Чего вы от меня хотите? Чтобы я выяснил, кто подмешал в сахар мышьяк?
– Да, – кивнула она. – Нет. Думаю, это вам не удастся, да и сахар уже выбросили. Я хочу, чтобы вы защитили моего мужа.
