– В полночь позвони в дом Осгудов и вызови Ниро Вульфа. Скажи, что ты миссис Тит Гудвин, только что прилетела из Кливленда и остановилась в кроуфилдском отеле. Скажи, что получила от своего сына Арчи телеграмму, в которой он сообщает, что сидит в тюрьме, несчастный, всеми покинутый и одинокий. Спроси его, какого черта он засадил меня в тюрьму. Скажи, что подашь на него в суд и хочешь с ним встретиться рано утром, что он должен как можно быстрее исправить свою ошибку и искупить вину. Обязательно скажи, что он должен искупить свою вину. – Я подумал немного. – Пожалуй, этого будет достаточно.
– Я все поняла, – кивнула Лили. – В этом есть доля правды?
– Нет, это я так, фантазирую.
– В таком случае почему бы мне не вытащить его из постели этой ночью? Пусть явится ко мне в отель, хоть в полночь.
– Ни в коем случае. Он убьет меня. Хватит того, что я сказал.
– Ладно. Что-нибудь еще?
– Нет.
– Поцелуй меня.
– Не могу – я еще не умывался. К тому же мне следует соблюдать осторожность. Однажды в метро я поцеловал девушку, и когда она пришла в себя, то оказалась на крыше Эмпайр-стейт-билдинг.
– Боже всемогущий! А никто не попадал из-за тебя прямо в рай?
– Рай такими просто кишит.
– Когда тебя отсюда выпустят?
– Не знаю. Спроси об этом Ниро Вульфа.
– Хорошо. Теперь о том, зачем я пришла. Любой залог, который потребуется, я могу внести завтра утром. Как ты на это смотришь?
– За меня могут много запросить.
– Я же сказала – любой.
– Ниро Вульф может приревновать. Я сойду с ума, если вы устроите торг из-за меня.
В девять часов утра Бэзил сидел на койке и причесывался. Я тоже сидел на койке, все еще покрытой измятыми газетами, и чесался: сначала плечо, потом бедро, потом левую руку. Я чесался и напряженно морщил лоб, пытаясь вспомнить название книги о тюремных реформах, которая стояла на книжных полках у Вульфа. Мне было стыдно, что я ее не читал. В противном случае работа над придуманным мною проектом шла бы куда более успешно. Эта идея осенила меня, когда нас всех выгнали в коридор под предлогом так называемой зарядки.
– Сколько уже с нами? – спросил Бэзил.
Я ответил, что подписали четверо, а трое дали согласие. Оставив попытки вспомнить название книги, я вытащил из кармана записную книжку и пробежал глазами исписанные мною странички:
Далее следовали еще четыре подписи.
