Теперь как-то еще доберусь с такой ношей до дому? Иду, ориентируясь по свету в окнах двух калмыцких сторожек. Ручки пакетов режут пальцы. Приходится через каждые сто метров останавливаться, давая отдых рукам. Через полтора километра выхожу на шоссе. В темноте больно ударяюсь коленкой о придорожный бетонный столбик. Огоньки поселка мерцают еще где-то далеко-далеко. Изредка проезжают в сторону Волгограда машины. Наверное, сидящие в них люди смотрят на меня, увешанного тяжелыми пакетами, как на сумасшедшего. Александр Иванович, узнав, что меня еще нет дома, едет на поиски и уже в поселке встречает меня.
И вот мы мчимся на всех парах по укатанной дороге. Кругом поля с нескошенным сеном, встречаются перелески, озерки с камышом, отдельно стоящие кряжистые деревья — на некоторых орлиные гнезда. Эти исполинские птицы здесь обычное явление. Их можно встретить везде: сидящими на деревьях, на земле, парящими в воздухе. С озер срываются стаи уток, цапель и лебедей… Наконец мы останавливаемся возле череды старых корявых лоз. За ними небольшие лужицы озерков — кажется, их можно перепрыгнуть с разбега.
— Вот здесь и будем ловить, — говорит Ярослав.
Мы с удивленными физиономиями разбираем спиннинги и идем к воде. Петр ловит на эту снасть без году неделя, но первый же его заброс — и на тройнике окунь под килограмм.
— На желтый твистер взял! — в голосе Петра восторг.
Еще заброс, и теперь в его руках окунь чуть поменьше. Потом и у нас началась окуневая охота.
— Здесь в основном окунь, — говорит Ярослав. — Пойдем туда, там за перемычкой такой же ильмень, но там живут крупные буфало и щуки.
Приходим на место. Чтобы подтвердить свои слова, Ярослав достает мотовильце с леской и привязанной к ней серебристой блесной, сделанной из половины ложки. Он сматывает часть лески на землю, раскручивает рукой снасть и посылает ее под куст. Тут же видим в прозрачной воде стремительный бросок хищницы, леска натягивается, уходит влево, разрезая воду; упирающаяся щука мотает из стороны в сторону головой, стремясь освободиться от насадки. Но Ярослав ее быстро подводит и выбрасывает на берег. Этот древний способ ловли, которым пользуется наш проводник, оправдывает себя там, где узкие прогалы между кустов и требуется точно попасть на чистую воду среди засилья коряг.
Дело пошло. Щуку ловят все и на твистеры, и на «вращалки», и на колеблющиеся блесны, и на другие приманки — цвет и окраска их почти не имеют значения. Бросаем наискось или вдоль водоема, для того чтобы сделать нормальную проводку, поскольку до противоположного берега не более 7 м. Потом клев затихает.
Все перемещаются на другое озерко, а я остаюсь, на время притихаю, просто любуюсь природой. Через десять минут щука обнаруживает себя шумным всплеском возле торчащей из воды коряги, и я подбрасываю ей «вращалку», но она промахивается. Еще заброс — и снова промашка. Меняю блесну на твистер. Снова бросок, но хватки нет. Такое ощущение, что она не торопится схватить приманку, успевая ее рассмотреть. Ставлю тандем: в полметре от большой желтой колеблющейся блесны — совсем крохотная дайвовская «вращалочка». Есть контакт — щука схватила ее сразу! Видно, что матерая — пулей метнулась к моему берегу в сторону завала коряг, но я в самый последний момент успел выбрать леску. В этой шельме два с половиной кило, не меньше! Вон она по-змеиному извивается в траве, норовя добраться до воды. Да нет, теперь ты уж никуда не денешься!
