По ТВ шли сериалы «Сага о Форсайтах», «Граф Монте-Кристо» (1953), «Блеск и нищета куртизанок», «Спрут», «Четыре танкиста и собака», «Ставка больше, чем жизнь», «Банда Доминаса», «Нас много на каждом километре!». Среди зарубежных документальных фильмов первенство принадлежало «АББЕ» и «Воспоминаниям о будущем». Конечно, были и удачные совместные постановки: «Песни моря», «Академия пана Кляксы», «Дерсу Узала», «Тегеран-43», «Подсолнухи», «Красная палатка» с пронзительной музыкой Александра Зацепина и лучший фильм о Наполеоне — «Ватерлоо», поражавший жизненным образом великого полководца и мощными батальными сценами.
Наверное, наибольшее впечатление на меня произвёл тогда фильм Франко Дзеффирелли «Ромео и Джульетта» с музыкой Нино Рота. Сколько экранизаций было создано с тех пор, но они либо повторяют его, либо значительно уступают ему по своему качеству. Фильм «О, счастливчик» с великолепными песнями Алана Прайса показался мне таким необычным, что я, выйдя из зала, пошёл в кассу, купил билет и посмотрел его второй раз подряд (единственный случай в моей жизни).
О последовательном и синхронном переводе
Во время Олимпиады-80 я случайно оказался на заседаниях международных федераций различных видов спорта, которые проводились в высотном здании МГУ, на Ленинских горах. Там я стал свидетелем того, как наши преподаватели синхронно переводили, сидя с наушниками на голове в специальной кабинке и сменяя друг друга каждые четверть часа. Впоследствии я научился сам синхронить, только без наушников и кабинки. Это произошло так.
Когда я работал в «Интуристе», большинство экскурсий мы проводили сами, но в других городах местный гид (это всегда были женщины) вела экскурсию, а мы переводили её, держа в руках микрофон. Я сразу понял, что при последовательном переводе, я вынужден чрезмерно загружать свою память и быстро выдыхаюсь. Поэтому я стал переводить практически одновременно с гидом, отставая на два-три слова.
Затем я стал подумывать о том, чтобы использовать этот метод, работая на переговорах. Я исходил из того, что если я синхронно перевожу с арабского на русский, я не мешаю говорящему, потому что для него это просто набор звуков. То же самое при переводе с русского на арабский. В результате использования такой техники общая длительность переговоров сокращалась, и они не так утомляли не только меня, но и обе стороны. Никаких записей, кроме цифр, я не вёл. Если слышал даты и имена собственные, то старался переставить их в начало предложения, чтобы не забыть, а всё остальное говорил следом за ними. Таким образом, удавалось выдержать многочасовые переговоры.
Был ещё один момент, который мне помогал — это природная привычка к громкой речи (в детстве я пережил тяжелейший двухсторонний отит, поэтому излишне повышаю голос). Иногда при работе с делегациями в комнате сидело несколько десятков человек, и надо было говорить так, чтобы каждый из них, даже сидящей в дальнем конце помещения, слышал перевод.
О пассивном и активном словарном запасе
Человек, изучавший когда-то иностранный язык, довольно долго сохраняет способность понимать его на слух и при чтении. При этом он быстро утрачивает навыки самостоятельного говорения и письма, то есть иностранные слова переходят из его активной памяти в пассивную и хранятся в ней наподобие заархивированных файлов. У переводчика, который постоянно задействован в работе с носителями языка, активный словарный запас стремится к тому, чтобы приблизиться к объему пассивного. Сравняться с ним он, конечно, не может, но в состоянии не слишком сильно отставать от него.
Каким образом мне удавалось хранить в памяти тысячи слов обычной лексики и терминологии? С последней я поступал так. Все незнакомые мне слова из разных областей науки я записывал в блокнот и дома уточнял их значения. В следующем я отводил отдельные страницы, касающиеся, например, нефтегазовой промышленности, сельского хозяйства, финансов, медицины, юриспруденции, ремонта автомобиля и т. п.), куда вносил соответствующие слова. Если вдруг я узнавал, что мне надо ехать в какое-то министерство, где я давно не был, я открывал блокнот и просматривал всю терминологию, которая касалась работы этого министерства.
О каком количестве слов идёт речь? Секретарша, одно время сидевшая рядом со мной возле кабинета экономсоветника, любила шутливо проверять мои знания с помощью Карманного русско-арабского словаря. Оказалось, что я помню практически все из тех 11000 слов, которые в нём содержатся. Но в него не входят специальные термины и целый блок слов, которые употребляются лишь в диалекте. Кроме того, мне часто не хватало даже больших Русско-арабского и Арабско-русского словарей, поэтому приходилось многое вписывать в них карандашом между строк. При письменном переводе с арабского на русский, мне попадались такие сложные обороты, что я сам никогда бы их не придумал. Поэтому я их выписывал отдельно, чтобы потом использовать в своих переводах с русского на арабский.
О трудностях перевода
