Как-то летом, после 9-го класса, я случайно купил билет на концерт вокально-инструментального ансамбля «Самоцветы», который проходил на стадионе «Динамо». Зелёный газон, низкие скамейки, тянущиеся вдоль арены, образуя небольшой полукруг, который заканчивался на уровне футбольных ворот; огромный щит с нарисованными на нём берёзками и скрипичными ключами и эстрада с приготовленными на всякий случай зонтиками-навесами от дождя. Ждали довольно долго. Вдруг раздался смех и оглушительные аплодисменты. На эстраду вышла старушка с ведром и шваброй и начала мыть пол. Через пять минут под звуки песни «Мой адрес — Советский Союз» на сцену выбежало восемь «Самоцветов», в белых костюмах с яркими кружевами у ворота. Первую часть концерта они исполняли песни, которые все прекрасно знали по выпущенным фирмой «Мелодия» грампластинкам, а после перерыва, заполненного выступлениями вначале юмориста, а затем пародиста, «Самоцветы» спели несколько неплохих новых, а также обработанных на современный лад народных песен. Выбегавших с цветами девушек они целовали и под смех и улюлюкание зрителей провожали новыми вариациями и зажигательными мотивами. Так, во время исполнения одной песни, когда солисты несколько раз повторили припев:
«Принеси цветы любые — буду очень рада я.
Не цветы твои люблю я, а люблю тебя».
— с задних рядов вышел солидный молодой человек, в чёрных брюках клёш и с букетом цветов, и в ожидании окончания этой песни начал танцевать манкис на гаревой дорожке, отвлекая этим внимание зрителей от выступления "Самоцветов". Тут же из первых рядов неожиданно выскочили милиционер и дружинник с красной повязкой на руке, почему-то одетый в меховую жилетку (это было 7 августа), и куда-то увели его. Затем начался дождь, и незнакомая девушка, которая сидела рядом со мной, пустила меня под свой зонт. Конечно, «Самоцветы» пели вживую, поэтому качество звучания и голоса заметно уступали тем, что мы слышали на их грампластинках, но всё равно это было прекрасно.
Впоследствии я ещё раз сходил на концерт «Самоцветов» на стадионе «Динамо», а также ВИА «Ариэль» в одном из Дворцов культуры. В целом, несмотря на мою любовь к западной музыке, я собирал и слушал пластинки не только иностранных, но и наших, советских групп, знал мелодии и слова многих известных песен и мог их пропеть не только в компании с другими людьми, но и в одиночку.
О сирийцах
Гостеприимство. Если я заходил к соседям по каком-нибудь вопросу или в лавку, где разговаривал с хозяином, тут же мне угощали чаем (помимо чёрного, зелёным, мате и каркаде), либо крепким, густым кофе, от которого сразу начинало быстро биться сердце. То же самое было при посещении генералов и старших офицеров, недаром их ординарцев мы называли «чаеносцами». Эта сцена повторялась, даже если я заходил в палатку к простым солдатам. Они не только наливали мне чай, но и предлагали свой последний сэндвич. Как-то стою, жду наш военный автобус ПАЗ, рядом стройка, проходит бедуинка в национальной одежде, возвращается и молча наливает мне в стаканчик чай, потом ещё. Рассказываю сирийским офицерам, те смеются и говорят: «На третий раз она зарезала бы для тебя барана». Вернувшись через три года в Сирию, мы с шефом и двумя женщинами, руководителем и парторгом группы русистов в Хомсе, пошли в один из кинотеатров, которые обычно находятся в центре города. Вдруг кассир узнал меня и, не беря с нас денег за билеты, посадил в зале, на отдельных местах (оказалось, мы служили раньше в зенитно-ракетной бригаде). Начался фильм, и он в темноте появился вдруг с подносом, на котором были стаканчики с напитками и пирожные. В другой раз еду с делегацией министра строительства СССР, и машина, в которой я сижу, намного обгоняет остальные. Тормозим у какой-то деревни, местный житель тут же выносит из своего дома столик, предлагает нам присесть и разливает всем чай. Нас догоняют и крайне удивляются, как это мы успели так устроиться.
Религиозная терпимость. Сирия была вполне светским государством. Никаких разговоров, насмешек и шуток, касающихся вопросов веры, я не слышал. При этом в 1990 г. мусульмане в Сирии составляли восемьдесят семь процентов населения страны. Многочисленные исламские праздники, Рождество, обе Пасхи были нерабочими днями для всех. Соответственно мечеть, православная церковь, католический и армяно-григорианский храмы могли находиться на одной улице. Я побывал везде. Что касается евреев, то они, как правило, торговали на так наз. серебряных рынках, и никто их не трогал. Им запрещалось служить в армии, но какого-то бытового антисемитизма я не заметил.
