Этот заезд я впоследствии не раз вспоминал, как мучительный сон, с прорывающимся откуда-то издевательским рефреном «от работы на три дня…от работы на три дня…». Обед тяжким комом лежал в животе. «Дыхалка» не работала, мышцы окаменели. Вася выглядел не лучше меня. По условиям соревнований члены команды могли помогать друг другу. В частности, подразумевалось разрешение укрываться от встречного потока воздуха за спиной товарища (при раздельном старте такой прием запрещался). Это был существенный, но совершенно недостаточный для нас с Васей элемент послабления правил. Команды соперников уходили вперед. Катился ли кто-либо слабее нас, я не видел. Наблюдая плачевную ситуацию, Слава Губенко ухватился рукой за сидение велосипеда Василия и покатил его к замыкающему движущейся впереди группы. Затем, вернувшись ко мне, повторил тот же маневр с моим участием. Таким способом мы обошли две или три группы соперников. Кое-кто из них возражал против такого вида взаимопомощи. В ответ Слава предлагал им использовать наш опыт.
Примерно на половине дистанции наступило чувство внезапного облегчения. Дыхание стало комфортным. Мы преодолели «мертвую точку». После разворота в сторону Краснодара пошел сильный дождь. Но по сравнению с предыдущими испытаниями это было мелочью. Убедившись в нашем нормальном рабочем состоянии, Слава дал указание держать такой темп до финиша. После чего помчался в одиночку обгонять всех, кого видел впереди. Такой у него был рефлекс. Личное время Славы в данном случае значения не имело, поскольку результат засчитывался по последнему участнику команды. Занятое нами место остались мне неизвестными. Однако могу сказать, что приехали мы не последними, а где-то в середине общего потока.
На финише бывалые ребята из Темрюка угостили меня заранее купленными лимонами. Вкуса первого цитруса я просто не ощутил. Обратив внимание на этот феномен, они скормили мне четыре или пять плодов, с интересом наблюдая за выражением моего лица. Я вспоминаю их угощение с большой благодарностью. Оно открыло мне неведомый ранее способ восстановления сил после ударной нагрузки. Позже, вызывая оторопь окружающих, я ел лимоны целиком в периоды зимних сессий и бедных витаминами студенческих весен. От съеденного плода меня всякий раз пробивал жаркий пот. Благо в университетском буфете эти лимоны были в изобилии. Возможно, такая потребность объяснялась некими неполадками в моем организме. В более поздние годы ее у меня не было даже после марафонских забегов.
Думаю, к месту рассказать еще об одном случае, подтверждающим оставшиеся невостребованными велосипедные таланты Славы. В один из выходных дней лета 1960 года я с друзьями ехал на поезде в Новороссийск. На окраине города мы увидели Славу, ожидавшего с велосипедом в руках открытия шлагбаума. Вторая встреча с ним состоялась часа через два на Суджукской косе. К нашему прибытию с Новороссийского вокзала на место купания Слава был уже там и довольно давно. Мы составили ему компанию. Вскоре в нескольких шагах от нашей компании расположилась группа велосипедистов с гоночными велосипедами. Дождавшись, когда Слава в очередной раз пойдет купаться, ребята стали расспрашивать нас о нем с большим интересом. Из разговора выяснилось следующее. Новые соседи по пляжу серьезно занимались велоспортом в одном из краснодарских спортивных обществ. В тот день, они «катались» из Краснодара в Новороссийск. Слава «выскочил» перед ними на трассу со стороны Крымска, «как черт», и помчался на перевал. Краснодарские «профи» в гонку не включились, снисходительно решив, что незнакомец скиснет на ближайших подъемах. Однако на трассе они его больше не видели и решили, что «крестьянин» остановился в каком-то из ближайших населенных пунктов. Найдя Славу отдыхающим в конечной точке своего путешествия, спортсмены были искренне поражены его выносливостью. Предлагали ему заниматься в их клубе. Однако переехать в Краснодар Слава не мог по семейным обстоятельствам.
Его феноменальная выносливость, несомненно, была подарком природы. Таким же стойким был младший брат Славы Николай, мастер спорта по самбо. В середине 60-х Николай учился в Ростовской мореходке и поддерживал со мной товарищеские отношения. По окончании учебы он женился на своей давней зазнобе Оле Сазоновой, старшей дочери Крымского межрайонного прокурора, и поселился в Туапсе. Мореходную карьеру завершил капитаном сухогруза дальнего плавания.
Постепенно занятия боксом поглотили все отведенное на спорт время. Для развития выносливости мы с ребятами из секции бегали кроссы по 20 км. В качестве развлечения ходили по воскресеньям через Неберджаевское ущелье в Новороссийск. В праздничные дни мая 1959 года прошли с двумя ночевками по маршруту Абинская Шапсугская-Эриванская-Адербиевка-Геленджик. На волне спортивных увлечений и совместных походов я сблизился с грузчиком фабрикатного цеха Виктором Недобенко, моим будущим сотоварищем по неудачной попытке поступить на юрфак Ростовского-на-Дону Университета в 1960 году.
