— а на что похоже? — язвительно спрашиваю, просовывая руку в джинсы, параллельно расстёгивая пуговичку.
— Макар, прекрати, — пытается отбиться, но я сильнее, крепче держу её, и прижимаю к стенке.
Залажу руками в трусики и провожу пальцем по складочкам. Мокрая. Осознание этого срывает последние предохранители, дергаю её штаны вниз, вместе с трусиками. Она дергается ещё сильнее и пытается крикнуть.
— Тише, или сделаю больно. — шикаю на неё, держу одной рукой, а второй скидаю с себя штаны, до колен, как раз будет нормально.
— Не делай этого, — всхлипывает, но мне всё равно, сейчас все равно. Может позже я подумаю над этим. Подумаю над гадским поступком, над тоном её голоса, над её телом, что дрожит, и явно не от возбуждения. Но это будет потом, сейчас я просто зверею от её просьб ещё больше. — Ты же не такой.
— а какой? — зверею ещё больше. — Не достаточно богат, красив? М?
— Ты о чем?
— Ты прыгаешь на член потолще, а меня динамишь, когда я схожу с ума от мысли прикоснуться к тебе. Ты лживая дрянь, которую не заботят чувства и мысли других.
— Я не… — не успевает договорить, потому что я немного нагибаю её, и без разрешения, не церемонясь, врываюсь туда, куда хотел уже много времени.
Сука, какая она охуенная, и не скажешь, что раздолбаная, наверное, гимнастику для мышц делает, но там так узко, так горячо, так офигенно. Она так плотно обхватывает член, так сжимает его, что меня кроет, в ушах гул, ещё немного и взвою как сумасшедший. Начинаю долбить её податливое тело, дергаю на себя за волосы и впиваюсь в губы, только они почему-то солёные и влажные.
Что, не такой как ты хотела, сука?
Как же долго я тебя хотел, как долго мечтал быть в тебе, быть с тобой целиком и полностью. И пусть я вымолил у тебя быть моей девушкой не совсем честно, но разве это важно, когда она начала отвечать, когда начала сама проявлять симпатию и знаки внимания, меня рвало как ненормального.
А сейчас? Что сейчас?
Сейчас она мня просто раздавила, как маленькую букашку, растоптала своими действиями, своей ложью.
Ничего не слышу, не реагирую на звуки что вокруг нас, есть только злость, ярость, желания наказать, и я наказываю за ложь, за боль, что расползается внутри, просто долблюсь в желанное лоно, насаживаю на себя, быстрее, мощнее, сильнее, пока сам не улетаю в долгожданную нирвану.
Оргазм просто непередаваемый, такого у меня ещё не было, тело сковывает тысячами иголок, а потом все взрывается, и я кончаю с рыком, утыкаясь лицом ей в волосы.
Не сразу замечаю, что девушка в руках обмякла, и практически не шевелиться, стоит неподвижно, обхватив себя руками, и тихо содрогаясь телом.
Плачет, но с чего бы? Или я был недостаточно хорош?
Выхожу из сладкого местечка и столбенею во второй раз за день. В ужасе округлив глаза, когда до меня доходит что я натворил, когда понимаю масштаб всей катастрофы. Смотрю на член, потом на трясущуюся девушку и готов себя убить в этот момент, закопать своими руками в землю. Растоптать как того таракана.
Я все испортил, испортил то, что было так сложно наладить, какой же я дебил.
Осознания того что моя девочка была невинна, как апперкот в голову, бьет и дезориентирует мгновенно.
Впервые в жизни меня распирают противоречивые чувства. Не знаю, что болит больше, душа или тело. Немного приседаю и натягиваю на себя сначала трусики, потом штаны. Всё это делаю на автомате, тело отключилось от разума, или разум покинул тело. Это все не важно, важнее всего сейчас убраться отсюда.
Тело дрожит так, что я ели-ели застегиваю пуговичку на штанах. Быстро опускаюсь и беру рюкзак, бросаю его на плечо и спешу уйти.
Сегодня меня не стало, это должен был быть самый счастливый вечер, я договорилась что ещё одна смена и меня уволят, я больше не буду делать то что не хочу, но нет, он стал моей погибелью.
— Кира, — хватает меня за руку тот, кому я доверила своё сердце и завтра должна была доверить тело, но…
Отшатываюсь как от прокажённого, вырываю руку и указательным пальцем тычу в его сторону.
— Не смей, — сдавлено шиплю и зловеще смотрю в его глаза. Мои любимые глаза.
Это срабатывает, Макар пусть и тварь, но понимает, что сейчас лучше не спорить, стоит столбом и смотрит на меня. Уже нету тех омерзительных слов, нету того чокнутого шёпота, нету моего Макара, есть только виноватый взгляд, взгляд полный боли, отчаянья и сожаление. Только пусть засунет себе в жопу своё сожаление!
— Кира, прости меня… — говорит виновато и умоляюще смотрит в глаза, но я сейчас просто не способна думать, не способна мыслить, мне нужно побыть на едине, иначе просто свихнусь.
— Не смей я сказала! — срываюсь на крик и смотрю в упор. Макара мой выпад конечно удивляет, ведь я никогда так себя не вела.
А как будешь себя вести после…изнасилования?
Пусть и тем, кого любишь, но по-другому у меня сейчас не поворачивается язык сказать. Может потом, но не сейчас.
