И пусть я поступил как настоящий придурок, дебил, и человек, которому нет прощения. Но…Это же Кира. Мой маленький Мышонок, и то с каким взглядом она смотрит, дает мне надежду что у нас есть будущее.
— Хорошо, ты заболела, — констатация факта, а не вопрос, — но это не значит, что мы не поговорим, — фыркает на мои слова, но я продолжаю, я просто обязан объяснить. — Просто выслушай меня, а потом решай что с этим делать, я приму любое твоё решение. — реакции ноль, но оно и неудивительно.
Был бы я девкой, даже не знаю чтобы сейчас чувствовал.
Выхожу с комнаты и иду на кухню делать чай с лимоном. Достаю кружку, бросаю туда пакетик, ложку сахара, и дольку лимона. Жду пока вскипит чайник, а в голове всплывают картинки вчерашнего вечера.
После шока, я попытался поговорит, она как минимум должна была меня просто выслушать, на большее я и не рассчитывал, да и не рассчитываю по сей день. Мне просто нужно было ей рассказать. Объяснить. Я ведь сколько гадостей ей наговорил сгоряча, уму не постижимо.
Но она не стала слушать, она дёргалась от моих прикосновений так, будто я её убиваю, а ещё этот взгляд. Только за этот взгляд я готов был залезть в петлю.
Я облажался.
Причем облажался сильно, но даже перед смертью есть право последнего слова. А чувствовал я в момент, когда до меня дошёл ужас ситуации, именно так как перед смертью. И вот я тоже хотел использовать право последнего слова, ну или слов, да и чувствовал я себя как перед смертью. Ехал за ней в надежде посмотреть, чтобы она не попала в беду. Хотя какая беда? Все что я сделал хуже в сотни раз.
Пока ехал за ней, корил себя сильно, потому что такое ничтожество не имеет права на прощения, я его не заслуживаю, но это не отменяет факта что очень хочу. Она, эта маленькая девочка, стала как воздух. Она незаменима для меня, и потерять её — это равносильно смерти. Когда она стала такой? Не знаю, но то что стала — это однозначно.
А потом я просто потерял её из виду, но запомнил номера тачки, на которой она уехала. Отследил через предложения «Поиск авто», и застал её на кладбище. Сказать, что я был удивлён — это ничего не сказать. Я ожидал что она уедет в квартиру, или к Лизе. Но кладбище?
А потом я понял, что она приехала к родным, слышал её последние слова тёти:
«Тетя, я запуталась, я больше не могу, я не знаю куда идти, что делать, кому я нужна. Я больше так не могу.» — говорила она, смотря на могилу.
От этих слов в сердце образовалась огромная дыра, я ведь и не подозревал что твориться в душе моей девочки. А потом крик, такой душераздирающий крик, что я просто бросился к ней. Видел, как она падает на землю, слышал ор, который не ожидал от неё услышать. Когда добежал она была сама не своя, отбивалась, кричала и отталкивала меня, но и это не остановило, я не мог её бросить. Так что положил в салон и увез домой. Она уснула, а я занёс в гостевую и пошёл на балкон.
Нужно было покурить и подумать.
Щелкает чайник, оповещая что вода нагрелась, и я несу моей маленькой девочке чай с лимоном. Захожу в комнату, перед этим постучав по косяку, не хочу её пугать.
Кира не реагирует, просто уставилась в одну точку и смотрит в окно. Ну, что же, никто не говорил, что это будет легко.
— Вот держи, выпей, тебе должно немного полегчать, — протягиваю кружку, но опять пустота и тишина. Что ж. Имеет право.
Ставлю кружку рядом с кроватью, а сам сажусь на кресло, так чтобы видеть её лицо.
— Когда ты появилась в моей жизни, это был просто интерес, мне было любопытно, что в тебе такого? Почему все бросаются на меня, а ты нет? — начинаю я свой рассказ. Вчера я решил с ней просто поговорить, просто рассказать все что у меня на душе, а потом я приму её решение — любое.
— Так вот, я решил за тобой приударить, но ты реально давала отворот — поворот, и это неимоверно бесило, а ещё распаляло интерес. Я поставил себе за цель влюбить тебя в себя, — говорю и усмехаюсь собственным словам. Говорить о споре я не буду, это ранит её ещё сильнее, а вот сказать, что поспорил сам с собой, это уже другое. Кира поворачивается ко мне и скептически смотрит, приподняв одну бровь вверх, а я просто продолжаю. — Но потом что-то пошло не так, — опять усмехаюсь. Да парень, влип так влип, — я влюбился, влюбился в ту, которая должна была полюбить меня.
— И из-за большой любви ты меня изнасиловал? — хрипит неузнаваемо, практически неразборчиво, но я понимаю. И от понимания аж скулы сводит. Да это так, но былого не вернуть, сейчас я могу лишь попытаться все исправить.
