Было что-то неестественное в ее позе, и он хотел присмотреться, но вдруг парень оттолкнул ее в сторону и направился к нему. Она мягко стекла вниз и оказалась на полу, и теперь, когда ее тело больше не загораживало парня, Пак увидел в его руках окровавленный нож.
Он инстинктивно почувствовал угрозу и хотел избежать ее любым способом — выторговать себе время, чтобы пролить свет на свои отношения с мисс Ян, — но все попытки были тщетны. Дальнейшее он воспринимал как в тумане: парень подобрался ближе, что-то большое и тяжелое прошлось по телу, потом укол — острая боль пронзила бедро, и он покачнулся.
— Ах ты, грязный подонок! Нечего сорить деньгами, как бы легко они ни доставались. Это все, на что вы способны? Клеить девиц и катать на блестящих машинах? Да такие права не имеют жить на этой земле. Вы — мразь, погань, все вокруг отравляете своим ядом…
Парень кричал, и под этот крик странная боль от бедра поднималась через поясницу к плечу. Но он ее почти не чувствовал: большую часть его сознания заполнила гулкая пустота, ему очень хотелось прилечь. Он рухнул со стуком и лежал, вжавшись ухом в пол. Крики парня как-то сами собой перешли в завывания, а потом и вовсе в смутно доносившуюся до него колыбельную:
— Вы, подонки, ходите, сеете вокруг себя зло, отраву. Стоит девушке раз попробовать, и вся ее жизнь отравлена. Входит во вкус и вскоре забывает, откуда она родом, забывает про свои планы… душа и тело разлагаются… отбросы вы, мусор…
Но в тусклой мерцающей пустоте его сознания крутилась лишь одна мысль: «Вот черт… ну почему именно в такой удачный день…»
Причиной падения Тираната, сына Акенатона, стали его сандалии на толстой подошве. Историей с сандалиями упрощенно называют свержение в 441 году до н. э. Тираната, деспота и тирана, магистрата полиса Атерта, расположенного на Коринфском полуострове. Эту историю часто приводят в качестве иллюстрации тщеты и пустоты политических преобразований.
До персидских войн, в то время, когда греческий мир наслаждался относительным спокойствием, полис Атерта в силу разных причин находился чуть ли не в самом выгодном положении из почти тысячи городов-государств. Располагаясь на Коринфском перешейке, он впитывал лучшее с востока, из прогрессивной и утонченной культуры Афин, и с запада, из консервативной и брутальной культуры Спарты. С юга он омывался Критским морем, а с севера имел выход к морю Ионическому, что немало способствовало торговле и судоходству.
Климат и рельеф в Атерте были получше, чем в других городах. Реки, как везде, выходили из берегов в сезон дождей и мелели в засуху, однако во множестве росли оливковые деревья, из их плодов местные жители выжимали масло и меняли его на пшеницу, которой вполне хватало для прокорма. Коровы в тех холмистых местах не паслись, но привольно разгуливали стада овец. Земля была небогата рудами, и все же их вполне хватало для изготовления оружия и мотыг. Зато там было много глины, пригодной для гончарного дела, и горожане лепили из нее кувшины для перевозки оливкового масла и вина, да и сами кувшины пользовались спросом при товарообмене с другими городами.
Так что Атерта в те времена процветала. Ее жители, построив флот по образцу афинского, добирались до Египта и северных окраин Африки и даже основали колонию в Малой Азии. Озаботься горожане своей ролью в истории, выступи они храбро и твердо против ударов судьбы, их подвиги непременно воспели бы Геродот и Фукидид.
Но когда персидские морские и сухопутные силы были разбиты у подножия Микале, потерпели поражение в битве при Саламине, а спартанские и афинские гоплиты в 479 году до н. э. разгромили остатки персидских войск при Платеях, над благополучием Атерты нависла мрачная тень. После победы над общим врагом греческому миру оказались не нужны единство и взаимопонимание, и вновь стала усиливаться давняя вражда между Афинами и Спартой.
Значительно ускорило этот процесс перерождение Делосского союза и развитие Пелопонесского союза. Делосский союз был создан из-за боязни угроз со стороны впоследствии неоднократно побежденных персидских войск. Во времена Перикла с Персией был заключен мир, и необходимость в союзе отпала, но афиняне, возглавлявшие его, не позволили свободным городам из него выйти. Недовольные Афинами города сплотились вокруг Спарты, главенствовавшей в Пелопонесском союзе.
Так греческий мир раскололся на две части, и у полисов, не обладавших афинской морской мощью и спартанской сухопутной силой, не осталось иного выхода, кроме как принять чью-то сторону. А для таких городов, как Коринф и Атерта, стоявших на границе двух миров, выбор между Афинами и Спартой оказался вопросом жизни и смерти.
