—
—
—
—
Зайдлер недовольно морщится: перестарался, собака! Тем временем граф задает еще один вопрос:
— А за что вы попали в лагерь?
— За убийство! Укокошил матушку, а заодно и братца…
Граф предпринимает еще несколько попыток побеседовать с узниками и слышит в ответ:
— Ограбил банк и ухлопал полицейского… Изнасиловал школьницу… Любил побаловаться с мальчиками…
Зайдлер и Бек многозначительно переглядываются. Теперь комиссии должно быть ясно, что в Гузене собраны далеко не самые лучшие представители человечества.
Однако главный удар, которым Зайдлер и Бек надеются сокрушить Международный Красный Крест, еще впереди. Он ждет высоких гостей на кухне. Не успевают они переступить порог, как в ноздри ударяет аппетитный запах чего-то невероятно вкусного. Командофюрер приподнимает крышку котла, и глазам комиссии предстает наваристый суп из говядины с макаронами.
Во втором, третьем и четвертом котлах — то же самое.
— Можете попробовать, — любезно предлагает Бек и командует: — Миску и ложку! Живо!
А к нему уже несется шустрый поваренок с миской, наполненной дымящимся варевом. Граф решает рискнуть и осторожно проглатывает ложку супа. Потом возвращает миску поваренку, аккуратно вытирает губы платочком и говорит:
— Что ж! Вполне съедобно.
— Ну вот! — Бек обиженно поджимает губы. — А наши враги кричат на весь мир, что мы морим заключенных голодом.
Члены комиссии смущенно опускают глаза…
Однако обсуждение подробностей визита постепенно отходит на второй план. Главной темой разговоров становятся две тысячи посылок Международного Красного Креста, которые привезли канадские солдаты. Посылки разгружали заключенные, работающие на почте, и теперь почти всему лагерю известны их количество и вес.
По вечерам в бараках до хрипоты спорят о том, как поступят эсэсовцы с посылками. Разделят между узниками поровну? Или опять все лучшее достанется капо и старостам? И перепадет ли что-нибудь русским?
— Я получил однажды такую посылку, — говорит Жан Перкен, — когда сидел в лагере военнопленных В нее входили три плитки шоколада, две банки сгущенного молока, две пачки соленого сливочного масла, пять пачек сигарет, мясные консервы и галеты…
У слушателей, плотным кольцом окруживших Жана, горят глаза, они глотают слюну и облизывают губы. Вот завладеть бы таким богатством!
Жан- француз, находящийся в немецком лагере и работающий в польской команде. Все это наложило отпечаток на его словарь. Он объясняется на своеобразном эсперанто, состоящем из французских, немецких и польских слов. Далеко не все его понимают.
— Что он сказал? — спрашивает майор Бурков.
Я перевожу.
