— Мария, это и есть тот самый соловей, которым вдохновился Андерсен и написал замечательную сказку, — продолжая рассматривать птичку, сказал Николас. — Андерсен увидел чудесную игрушку в лавке и придумал своего заводного Соловья. Великий Сказочник поведал об этом в своих заметках.
Николас отложил лупу, надел на нос очки, неуловимо преобразился в немолодого человека и сделал вид, что пишет. Я хихикнула.
— «Сего дня проходил мимо лавки старика Мозеса. На витрине я узрел механическую птичку красного цвета с золотым клювиком. Я зашел поглядеть, старик Мозес любезно завел соловья. Птичка вздернула хвостик и заиграла восхитительную мелодию господина Моцарта. Мы долго стояли и слушали. Механизм у соловья под правым крылом, а ключик лежит в клетке. Вечером я сочинил сказку о Соловье китайского императора», — рассказал Николас и добавил: — Значит, при жизни Андерсена игрушка работала, она сломалась позже.
Я молчала. История соловья меня не очень тронула, я хотела вернуть свою флейту. Отважилась спросить:
— Так вы беретесь за ремонт соловья?
— Конечно, я попытаюсь починить игрушку. Но, подозреваю, что это окажется непросто. Запчасти старинные, их надо будет искать, а вам придется подождать неделю или даже больше.
Слезы брызнули у меня из глаз — если я не верну соловья к Рождеству, черный старик не отдаст мою флейту.
— Мария, — встревожился Николас, — что с вами? Игрушка вам дорога? Я постараюсь починить ее!
Я справилась со слезами и, запинаясь, сказала:
— Соловья необходимо вернуть к Рождеству, иначе не видать мне своей флейты!
Николас посерьезнел:
— Так вы музыкант, Мария? А кстати, как вас мама называла в детстве? — с любопытством спросил он.
— Родители погибли, когда мне было пять лет, а бабушка называла меня — Машенька, — ответила я, гадая, зачем мое детское имя понадобилось Николасу.
— Машенька, — медленно произнес Николас. — Ты из России, Машенька? Я думал, что из Польши, как и мои предки. Ничего, что я на «ты»?
— Нормально, — солидно ответила я и достала паспорт, — я тоже буду на «ты». Вот, смотри, ты просил мои документы.
Николас кивнул и вытащил из кармана водительские права. Несколько минут мы разглядывали документы и фотографировали их на смартфоны.
— Официальная часть закончена. Позволь я угощу тебя кофе и десертом. Выбирай! — Николас протянул мне меню.
— Я сама могу за себя заплатить! — встопорщилась я.
— Но я хочу угостить тебя, Машенька! Почему бы мне не угостить хорошенькую девушку?
Я милостиво кивнула, а сама замерла от радости — Николас считает меня хорошенькой?!
Николас позвал официантку, и мы заказали по чашечке кофе и десерты. Я выбрала шварцвальдский вишневый торт, а Николас — яблочный штрудель. Несколько минут мы молча наслаждались лакомством, пили кофе и смотрели друг на друга. Николас разглядывал меня внимательно, но не масляно, а ласково и даже восторженно. У меня запылали щеки.
— Расскажи, Машенька, — попросил Николас, — как у тебя оказалась птичка?
Я, запинаясь, поведала ему лайт-версию истории с «Лавкой Чудес». Дескать, старик в черном выхватил мою флейту, вручил клетку с соловьем и сказал, что отдаст флейту, если я починю игрушку и верну ее до Рождества.
— Про старика, пожалуйста, подробнее! — заинтересовался Николас.
— Ну, он такой низенький, скрюченный слегка, одежда старинная, букли белые, — описала я противного старикашку.
— Скрюченный? — переспросил Николас. — Эх, современная молодежь! Если бы ты, Машенька, побольше читала, то знала бы легенду про скрюченного человечка и не стала иметь с ним дел. Кто-то подшутил над тобой, переодевшись героем старинной легенды.
Сердито ответила:
— Мне некогда было читать, я училась в музыкальной школе, постоянно занималась, репетировала и играла. У меня и детства-то толком не было.
— Извини, я не подумал! — покаялся Николас и задал коварный вопрос: — А как же ты вернешь старику игрушку? Где вы договорились встретиться?
— Э-э-э, он сам меня найдет, — неубедительно промямлила я.
— Ты совсем не умеешь врать, Машенька, — покачал головой Николас.
Пристыженно молчала.
— Мне пора на работу, — грустно сказал Николас, — ремонт старинных игрушек мое хобби, а так я обычный скучный бизнесмен. Продаю программное обеспечение.
Я, заикаясь, спросила:
— Сколько вы… ты… Николас, возьмешь за работу?
— Машенька, давай договоримся так: если мы пойдем на встречу со скрюченным стариком вместе, я починю игрушку бесплатно.
Я кивнула, не смея поверить своему счастью, и пододвинула к мужчине клетку. Николас расплатился по счету и встал. Но я твердо сказала:
— Мне нужна расписка. Флейта — мое единственное богатство, и если я не верну клетку, то никогда не увижу ее, — на душе опять заскребло.
Николас сел на место, достал из кейса лист бумаги, ручку с золотым пером и разборчивым почерком написал расписку, что он, Николас Камински, берет у Марии Эрлих механическую игрушку «Заводной соловей», предположительно изготовленную французским механиком Жаном де Беланже в восемнадцатом веке, и обязуется вернуть ее отремонтированную или нет до двадцать пятого декабря сего года. Адрес, телефон, дата и размашистая подпись.
