Меня не особо удивил необычный костюм пришельца из лавки, в Вене много ряженых, билеты на концерты продают, и туристы с ними охотно фотографируются, а вот непонятные речи про «безродную девку и розгу» — насторожили.
«Неужели псих? В полицию, что ли, позвонить? Акцент у него какой-то странный, слова вроде бы немецкие, но обороты старинные».
Немецкий я знала в совершенстве, бабушка немка научила, да и сама я много занималась, проблем в понимании у меня не было, но к этому чудику Томасу мне приходилось прислушиваться.
Решила с ним поговорить и узнать, откуда у него мои вещи. Только приняла такое мирное решение, как Томас рассвирепел и схватил меня за руку.
— Если из-за тебя, клятая актерка, прекрасная Клементина мне откажет, ты сгниешь в темнице!
— Отстань! — завопила я и попыталась отпихнуть Томаса, но тот принялся выкручивать мне кисть.
Зазвонил мобильник, я машинально нажала зеленую трубку и тут же заорала от боли:
— Руку, сломаешь! Сдалась мне твоя Клементина!
— Машенька! Что случилось? — встревоженно спросил знакомый голос.
Я заплакала:
— Этот урод выворачивает мне кисть и просит соловья! Сломает пальцы, как я буду играть?
— Как ты разговариваешь с бароном, девка! — возмутился Томас. — Отдай соловья и уходи!
— Машенька, ты можешь толком рассказать, что случилось? Кто тебя обижает, почему ты не вызовешь полицию? — забеспокоился Николас.
— Он вышел из лавки, ну из той лавки, в которой старик забрал мою флейту, — сбивчиво объясняла я, — потом мы упали, а лавка исчезла, а этот барон Томас в кафтане орет, что соловей его… и еще Клементина какая-то!
— Машенька, иди домой! — приказал Николас. — Я сейчас приеду и все решу! Я в городе, доберусь быстро. Если этот человек будет к тебе приставать, немедленно вызови полицию.
С облегчением выдохнула: «Хорошо!» и отключилась.
Глава 14. Женщина — существо жалостливое
Забрав из кофейни вещи, я потопала домой. Пройдя квартал, обернулась и увидела, что Томас плетется за мной.
— Ты что, заблудился? Иди домой, замерзнешь. — Я сжалилась над ним и добавила: — Соловей у мастера, он его починит, я верну игрушку старику, а ты с ним сам договаривайся.
— Мне уже все равно, — печально сказал Томас и закашлял, — я болен и скоро умру. Прекрасная Клементина выйдет замуж за Фридриха фон Бауэра.
— Чего это ты помирать собрался? — удивилась я. — Выпей парацетамол и ложись спать. Номер сотового давай! Позвоню, когда соловья в лавку понесу.
— Ты странно говоришь, фройляйн, — растерянно произнес Томас.
О, уже прогресс! Не безродная девка, а фройляйн.
Из-за угла выехала девчонка на велосипеде с колонкой на руле. Магнитофон громыхал модный хит, а девчонка весело подпевала, подпрыгивая на сиденье.
— Эй, посторонись! — затренькала звонком девчонка. — На велосипедной дорожке стоишь!
Томас опять выпучил глаза:
— Какой странный самокат!
Я удивилась:
— Ты что, велика не видел?
— Велика? Нет, не видел. Как светло! В моем квартале никогда не было такого освещения! — поразился Томас.
— Бургомистр расщедрился к празднику, — пошутила я.
Мы вышли на перекресток и встали на светофоре. Томас в ужасе закрыл лицо руками:
— Что за странные звери с желтыми глазами? Это преисподняя? О, горе мне, я умер и попал в ад! Правильно патер меня стращал: «Томас, не занимайся рукоблудием, грех это, попадешь в ад!»
— Это автомобили, Томас! — покраснев, сказала я и пощупала его лоб. — Горячий какой, у тебя жар! Ты бредишь, что ли? Я вызову такси, немедленно отправляйся домой.
— Мой дом уже близко! — пробормотал Томас. — Надо перейти тропу со зверями и за углом будет мой особняк. Проводи меня, девушка, я заплачу.
Он достал из кармана изящный мешочек, набитый монетами.
— Пошли! — Я дернула его за руку. — Зеленый загорелся!
— Смелая! — похвалил меня Томас. — Ты не боишься страшных зверей!
«Заговаривается, — подумала я, таща Томаса по переходу, — расстроился из-за соловья. А старик-то какой непорядочный, всучил мне чужую вещь».
Мы завернули за угол, Томас резко остановился, огляделся и дико заорал:
— Мой дом! Куда подевался мой дом?
— Не ори! Поздно уже, жители вызовут полицию, — пригрозила я.
Он сел на тротуар и зарыдал.
— Мой дом исчез! Моя бедная матушка и сестрица Ильзе, они пропали!
— Никакого дома здесь нет, — растерянно сказала я. — Здесь парк, небольшой, но милый. Фонтан «Нептун» есть, кафешка. Вставай, не сиди не земле, совсем замерзнешь.
— Я в аду! — безутешно плакал Томас. — И никогда не увижу Клементину! Она, чистая душа, попадет в рай.
Неожиданная догадка пронзила меня, я схватила Томаса за грудки и встряхнула:
— Какой сейчас год, говори!
— А ты не очень умна, — заметил Томас. — На дворе одна тысяча семьсот девяносто девятый год от Рождества Христова. Наступает девятнадцатый век!
Вот это да! Кто из нас сумасшедший: он или я?
— Пошли! — Я бесцеремонно потащила Томаса вперед.
— Куда ты меня тащишь? — упирался он. — Я найму извозчика и поеду к Петеру. Мы напьемся, а завтра все будет как раньше. Извозчик! — опять закричал он.
