Клементина все-таки не выдержала, посмотрела на меня и, зарыдав, бросилась к матери.
До меня донеслись всхлипывания девушки:
— Матушка, что я наделала! А если он не найдет соловья? Где ж его взять зимой?
— Найдет, — утешала ее мать. — А не найдет, выйдешь замуж за другого, за Фридриха фон Бауэра, к примеру. Прекрасный молодой человек!
— Я не хочу за другого! — еще пуще зарыдала Клементина и мать увела заплаканную девушку.
Мужчины спешили покинуть залу. Я ловил отдельные фразы:
— Напишу письмо герцогу Девонширскому в Лондон. Я слышал, он содержит в поместье целый зоопарк со львами и страусами. Может быть, у него есть соловей и он согласится продать птичку? А весной я ему десяток пташек наловлю.
— Певца найму. Есть у меня такой на примете с редким голосом тенор-альтино. Встанет за ширмой и споет, не отличишь от настоящей птицы.
— Чижа поймаю и перекрашу. Или щегла.
Мужчины строили планы, а я знал, что все их ухищрения не пройдут. Соловья английский герцог не продаст, а если и продаст, то птичка замерзнет при пересылке. Поющего человека Клементина опознает мгновенно, как и крашеного чижа.
«Нужно что-то другое», — думал я по дороге домой. И придумал! Игрушка! Заводная игрушка, исполняющая красивую мелодию. Таким певцом Клементина сможет услаждать свой слух, сколько ее душа пожелает.
Глава 16. Вена, 1799 год, за несколько дней до рождества. Горбатый переулок
Ночь я провел беспокойно, а утром приказал подать карету и отправился на розыски подарка для Клементины. Я объездил всю Вену, устал и продрог, а соловья так и не нашел. Мне предлагали попугаев, павлинов, кукушек и даже лошадок, но соловья не было ни в одной лавке.
Расстроенный, павший духом, я приказал возвращаться домой. Моя затея провалилась, надо придумать новую, но сил на это у меня уже не было. Мне хотелось выпить горячего вина и лечь в постель.
Кучер решил сократить дорогу, и карета заехала в Горбатый переулок. Я угрюмо смотрел в окно и вдруг напротив кофейни заметил лавку с игрушками на витрине. Я проезжал по этой дороге много раз, но лавки раньше не видел. Вероятно, кто-то открыл новый магазин. Я приказал кучеру остановиться, выскочил из кареты и забежал в лавку.
— Я жду вас, барон фон Краузе! — прокаркал чей-то голос. — Ваша Вещь здесь, рядом со мной! Поспешите, барон!
Я с трудом протолкнулся меж узких рядов, набитых всяким барахлом, и очутился возле конторки. За прилавком, положа руку на клетку с восхитительным красным соловьем, стоял низенький скрюченный человек в черном плаще.
— Ах! — обрадовался я. — Я покупаю птицу! Она поет?
— Соловей поет лучше, чем настоящий! — заверил меня скрюченный человек.
Он навис над прилавком. Нос его удлинился, стал похож на клюв, глаза заблестели. Я испугался. А что, если передо мной и вправду 'скрюченный человечек'27? Легенду про горбатого человечка из Лангенальба28 я знал с детства и не желал иметь с ним дела. Но соловей манил меня, и я решился:
— Заведите!
Продавец покрутил ключик, птичка задрала хвостик и заиграла арию Папагена из оперы «Волшебная флейта» безвременно почившего господина Моцарта. Пел соловей восхитительно, но через два такта на перезвонах колокольчиков птичка заскрипела и замолчала.
— Ах! — воскликнул я. — Какая досада! Игрушка сломана! Найдите мастера, который починит механизм, и заплачу вам в два раза больше, чем вы попросите.
— Хорошо! — согласился старик. — Заводной соловей стоит сто золотых талеров.
Я охнул. Цена оказалась высока, но меня ожидала ценная награда и я согласился.
— Договорились, барон, — потирая костлявые ладони, сказал продавец. — Я найду мастера, который исправит поломку, а вы приходите через три дня и забирайте птичку. Но мне нужен аванс.
Я достал мешочек с монетами.
— О нет, барон! Денег мне не надо. Я стар, у меня подагра, а мне придется в плохую погоду искать мастера. Я должен быть уверен, что мои старания окупятся. Оставьте в залог то, что вам дорого! — прохрипел старик.
Я озадачился и долго думал. И вправду, что же мне дорого? Матушка, сестрица Ильзе? Клементина! Но нельзя же оставить в залог людей?
— Я помогу вам, барон. Мне нужен Орден Золотого руна29 — реликвия вашей семьи, — вкрадчиво прошелестел старик, и глаза его алчно блеснули.
— Но это невозможно! — воскликнул я. — Матушка никогда не позволит взять Орден. Наш давний пращур получил его в XV веке из рук самого учредителя Филипа III Доброго, герцога Бургундского. Продайте мне игрушку, и я найду мастера сам!
— «Non Aliud» — 'Иного не желаю'30 — написано на вашем Ордене. Птичка продается только на моих условиях, — пожал плечами противный старикашка и закрыл клетку платком. — Орден Золотого руна — или ищите соловья в другом месте.
Я решительно направился к двери, но вернулся:
— Я правильно вас понял, любезный, что когда я приду за игрушкой, вы вернете Орден и возьмете деньги?
