Встреча на высшем уровне полностью

ЕВА. …но правду легче скрыть, чем действительность. Правда — цель покрупнее, не промахнёшься. А действительность? Точно игольное ушко. Меняется каждую секунду, выставляя нас ходячей насмешкой над тем, чем мы должны были стать.

КЛАРА. Хватит причитать. Распустил нюни.

ЕВА. Соверши достаточно большую ошибку, и рано или поздно кто-то отыщет ей оправдание. Соверши множество больших ошибок и рано или поздно станешь зачинателем религиозного возрождения. Ты говоришь, посмотри на Наполеона. Сам посмотри. Я стоял у его могилы в Доме инвалидов, у этого куска гранита цвета блевотины и весом полторы тысячи тонн. Стоял и удивлялся, что сподобило французов воздвигнуть памятник человеку, который вытянул из них все силы, да так, что даже сто лет спустя я пробил их оборону, словно перемахнул через забор. Я подумал: реликвии, напоминающие о былой славе, — вот что нужно людям. Все хотят быть детьми богатых родителей. Реликвии. Ты, пожалуй, взял бы хорошую цену, если бы пустил его член с молотка. Если бы нашёл, разумеется. Интересно, он у него… э-э-э… то есть… большой…

КЛАРА. Очень…

ЕВА. Ну…

КЛАРА. Очень интересный вопрос.

ЕВА. А-а… (Пауза.) Küss’ mich, mein Duce[26].

КЛАРА скидывает каблуки.

КЛАРА. Baciami, il mio Führer[27].

Долгий поцелуй. Раздаётся стук в дверь — его не замечают. Стук повторяется. Входит СОЛДАТ. Увидев происходящее, тут же исчезает за дверью. ЕВА и КЛАРА, услышав, как закрылась дверь, продолжают обниматься.

КЛАРА. Кто это?

ЕВА. Какая разница?

Стук в дверь.

ЕВА. Ach, verdammt nochmal[28]. (Отскакивает от КЛАРЫ и кричит.) Herein!

ЕВА и КЛАРА(вместе). Как знать?

СОЛДАТ. Могу я убрать, шефиня?

ЕВА. Да, пожалуйста.

СОЛДАТ начинает убирать. Обе женщины следят за ним, точно кошки. ЕВА напевает какую-то мелодию. Чувствуя спиной их взгляд, он останавливается и оборачивается.

ЕВА. Бокалы оставь.

СОЛДАТ вновь принимается за уборку. Женщины, глянув друг на друга и улыбнувшись, кивают головой, обходят его с обеих сторон и садятся. Смотрят. Он нервничает всё больше и больше. ЕВА берёт сигарету. Он зажигает спичку. В это время КЛАРА тоже берёт сигарету.

ЕВА. Сначала гостье.

СОЛДАТ. Прошу прощения.

Даёт КЛАРЕ прикурить и гасит спичку.

СОЛДАТ. Прошу прощения.

Зажигает другую спичку для ЕВЫ.

ЕВА. У тебя руки дрожат.

СОЛДАТ. Прошу прощения.

ЕВА. Ничего.

СОЛДАТ. Hat Frau Chefin sonst noch einen Wunsch?[29]

ЕВА, улыбнувшись и ничего не ответив, отворачивается. СОЛДАТ берётся за столик, чтобы увезти.

ЕВА. Минутку. Кто разрешил тебе уйти?

СОЛДАТ. Прошу прощения. Я подумал…

ЕВА. Хватит вечно просить прощения. Не то мы подумаем, ты что-то натворил. Ты что-то натворил?

СОЛДАТ. Надеюсь, нет.

ЕВА. Я тоже надеюсь, милый.

СОЛДАТ. Могу ли я ещё что-то…

ЕВА. Посмотрим. (КЛАРЕ.) Nicht wahr, Schatzi?[30]

КЛАРА. Sssssssi, tesoro.[31] (СОЛДАТУ.) Подойди. О, у тебя голубые глаза.

СОЛДАТ. Да, синьора.

КЛАРА. Необычно. Красиво.

СОЛДАТ. Э-э… благодарю вас.

КЛАРА. Он покраснел. Ehi. (Треплет его по щеке.) Cherubino.[32]

СОЛДАТ. Благодарю вас, синьора.

КЛАРА. Ты знаешь, что значит cherubino?

СОЛДАТ. Нет, синьора.

КЛАРА. За что же тогда благодаришь?

СОЛДАТ. Я принял это за комплимент. Мне можно идти?

ЕВА. Нельзя. Что ты здесь делаешь?

СОЛДАТ. Помогаю фрау шефине и её гостье.

ЕВА. Тогда сядь.

СОЛДАТ. Но моё место не…

ЕВА. Правильно. Здесь моё место. И я прошу тебя сесть. Вот. (Ногой толкает к нему стул. Стул падает.)

СОЛДАТ. Благодарю вас. (Садится, держа спину очень прямо.)

ЕВА. Сигарету?

СОЛДАТ. Спасибо, я не курю.

ЕВА. Почему?

СОЛДАТ. Фюрер говорит, это опасно.

ЕВА. Потом прополощешь горло. Я всегда так делаю.

СОЛДАТ. Хорошо.