— Постой, Мэтью! — Эмбер беззастенчиво указывает на нашу парочку пальцем, сощуривая взгляд. — Означает ли это, что ты снова вернешься к тренировкам в «Беркутах», и я могу об этом написать в газете? Тебе ведь известно, что тренер Херли всерьез озабочен отсутствием в команде своего самого сильного атакующего?
— Скажем так, Коуч: я всерьез об этом думаю.
— А о том, что у тебя появилась девушка? Могу написать? — еще больше воодушевляется Эмбер. — Народ обожает знать все подробности!
— Можешь. Ее зовут Эшли Уилсон, и я серьезно на нее залип.
— Точно!
— Эмби! — пробуя я остановить подругу, но поздно! В ней уже проснулся журналист и после недельного нытья о том, что нам не у кого брать интервью, потому что Херли злой, как черт, у школьного оркестра шумные репетиции, а о кроссинге мы уже дважды писали, она хватается рукой за Тришу.
— О боже, Триш! Поскорее бы вечерняя тренировка! Я ее ни за что не пропущу! Нет, — поправляет она себя, пока Триша закатывает глаза и сдерживается, чтобы не рассмеяться. — Мы с Эшли ее ни за что не пропустим! Где Зак? Мне срочно нужен мой шеф-редактор и план! Святые угодники, вот это будет номер!
Эмбер так воодушевлена предстоящим школьным днем и новостями, что, заметив на ступеньках у входа Синтию, Кейт и Тамару, спешит пройти мимо приунывших девчонок под ручку с Дженкинс. Поравнявшись с ними, громко кашляет, старательно поправляя волосы средним пальцем.
— Кхе-кхе! Триш, ты случайно не прихватила с собой в школу сырые яйца? — спрашивает подругу, повысив голос. — Что-то у меня горло першит. Говорят, яйца помогают!
— Нет, но ты спроси у Хардинг. Может, у нее есть? Она их обычно на платье носит в виде украшения! Я сама на Хэллоуин видела!
Если я изумляюсь этому представлению, то Мэтью закусывает от смеха губы, продолжая меня обнимать.
— Отчаянные у тебя подруги, Эш. С такими ничего не страшно.
— Да уж, мне с ними повезло!
— Пойдем? Скоро звонок. Мистер Шельман не терпит опозданий. Попробую сосредоточиться на уроке. Хотя, — признается, погладив мою щеку, — когда ты рядом, я больше ни о чем думать не могу.
Первым уроком у нас биология в общем классе, и Мэтью снимает с моих плеч рюкзак, чтобы нести его самому. Сейчас к нам приковано всеобщее внимание и опоздание явно грозит многим. А еще в здании школы целоваться строго запрещено, поэтому Мэтью задерживает меня у входа и целует в губы еще раз. Ни от кого не прячась.
И только потом берет за руку.
Новость о том, что мы с Палмером снова встречаемся, и что это не шутка, буквально за полдня облетает школу, и о Рентоне больше не вспоминают. Я не ошиблась, и он на самом деле рассказал друзьям о том, что мы с Кетрин Хардинг сводные сестры. Вот только этой новости никто в школе не верит, а я не собираюсь никому и ничего доказывать. Да и Кейт, похоже, тоже. Она действительно больше не с Шоном. Такое впечатление, что Кейт вообще ни с кем, потому что и в этот день, и в последующие я часто вижу ее одну.
А дома мы по-прежнему не разговариваем.
Как быстро летит время школьных перемен, и как долго тянутся уроки. Во время занятий запрещено пользоваться смартфонами и все, что нам с Мэтью остается, это находить друг друга в коридорах, в столовой, в учебных кабинетах, и каждую свободную минуту проводить вместе. Целоваться возле спортивных трибун и на парковке, не переступая черту.
До выходных еще далеко, а по вечерам после тренировок Мэтью занят работой в гараже, и этими вечерами я ужасно по нему скучаю. Я больше не могу сбежать из коттеджа ночью, чтобы не подорвать доверие отца к моему парню, и должна быть дома вечером к десяти. Да, у нас есть ночная переписка, но этого ужасно мало. Несправедливо мало для тех, кто хочет чувствовать и жить.
В четверг я не выдерживаю и приезжаю к Мэтью в гараж. Весь вечер торчу рядом с парнем, пока он ремонтирует чужую машину, заставляя его улыбаться и уверяя, что у меня нет дел важнее, чем смотреть на него. Расспрашиваю обо всем, раздражая своим присутствием мистера Палмера.
— Барби, ты уверена, что не ошиблась адресом?
— Уверена, мистер Палмер.
— Что тебе нужно от моего Мэтью?
— Ничего, только он сам.
— Девочка, я ведь тебя предупреждал, будешь потом плакать.
— Какой вы пессимист. А может, наоборот, буду смеяться.
— Ну да, п-ха! Вон, одна уже досмеялась, теперь лежит в клинике с депрессией и пузом выше носа! Не строй радужных надежд, Барби, лучше езжай к своему папаше, пока у тебя самой пузо не выросло. От нас все бегут, и ты сбежишь, только будет поздно!
— Я все же рискну остаться. И почему мне кажется, что в душе вы очень симпатичный человек и верите в лучшее. Вас правда зовут Марио? Какое красивое имя.
— Ч-чего?!
— Он спрятал свое «лучшее» в душе так глубоко, — невесело усмехается Мэтью, — что и сам об этом забыл.
— Поговори мне, умник! Вот побарахтаешься с мое в дерьме, посмотрим, останешься ли чистеньким. Ай, проваливай, давай, отсюда! И Барби свою рыжую забери. Без тебя быстрее справлюсь!
— Нет. У тебя заказ.
— Да не буду я пить! Сказал же! Не могу на вас смотреть…
