Она продолжала молчать, невольно наблюдая за каждым его движением. Он снова заглянул ей в глаза. Ти прижала рукав к губам, прочитав в глубине золотых рептильих глаз бесконечную скорбь и боль.
— Ты похожа на нее. Очень. Смелый охотник, бесстрашный воин, божественная красота. Именно поэтому я не сдержался. Чем я могу искупить свой недостойный мужчины поступок?
На кого она похожа, Ти переспрашивать не стала. Итак ясно, что за плечами изуродованного джеонозианцами калиша скопилось немало трагедий. В том числе, более, чем наверняка, была и личная.
— Обычно после таких проступков приличный мужчина обязан жениться… — сквозь улыбку в рукав произнесла она. — Но здесь есть четыре препятствия. Я джедай. Ты киборг. Мы враги. И принадлежим к разным расам.
— Ты считаешь это препятствиями? — полюбопытствовал предводитель дроидов, и Шаак Ти с легким испугом поняла — он так как раз не считает.
— Да. Поэтому просто прошу отпустить меня и канцлера. Без боя и дипломатических скандалов, — кивнула Ти.
— Так мелко… — скрипнул киборг, закутываясь в плащ. — Тебя, возможно, я отпущу, моя тогрута. Но вот с канцлером никак не получится, альтернатив у меня мало.
— Какие?
— Дезактивация через удушение подходит как вариант? — ехидно поинтересовался он.
— Не особо… — Шаак Ти сочувственно поджала губу. — Смерть, как искупление совершенных преступлений, итак грозит тебе, генерал Гривус. Ты убил многих достаточно близких мне людей и причастен к массовому уничтожению разумных. Я нахожу, что не относись вы к джедаям столь предвзято, то, возможно, я смогла бы договориться о вашем помиловании Республикой. Все-таки война. И мы все от нее пострадали.
— Меня не интересует помилование Республики, — отрубил хрипло Гривус. — Сейчас здесь только ты… и я, — он соскользнул с подлокотника вперед, и, мгновение спустя, Ти оказалась прижата за плечи к спинке софы. — И мой вопрос касается только этого. Ты станешь моей, Шаак Ти?
— Это невозможно… — прошептала она, чувствуя дрожь во ослабевшем в один миг теле. От горячих жестких ладоней на плечах словно иголки разбежались по груди. Воздух раскалился, и стало нечем дышать.
— Я так не думаю, — хрипнул он, почти касаясь маской ее лба. Расширенные до предела зрачки, словно бездонные черные дыры, вытягивали волю и желание сопротивляться. — Ты мой личный сорт яда, джедай. И я желаю отравиться тобой.
Шестипалая ладонь скользнула под хламиду, очерчивая грудь кончиками когтей. Шаак Ти встряхнуло, как разрядом тока. Она попыталась оттолкнуть его руки, но не смогла справиться с нахлынувшей слабостью. Словно кто-то внутри нее наоборот неистово желал продолжения этих невозможно извращенных отношений.
Гривус снял с нее плащ вместе с туникой одним движением манипуляторов. Вторым — сдернул бриджи чуть ниже колен, превратив одежду в подобие оков. Навис тяжелой громадой. Шаак Ти почти не дергалась — сознание отвергало происходящее, словно это все происходило не с ней. А тело было слишком слабо, чтобы оказать достойное сопротивление. Ти полагала, что альтернатива потере чести — смерть от тех же когтей, что сейчас так бережно проходятся по коже, щекоча границу красного и белого пигмента на ее боках и бедрах.
— Ты так красива… — пробормотал киборг. — Жаль, я не могу просить тебя о взаимности. Ты сама указала причины. Поэтому сойдемся на том, что я, такое чудовище, и взял тебя силой, против твоей воли.
Маска слишком знакомым жестом прижалась к ложбинке меж грудей. Ти издала судорожный вздох, поняв, что теряет контроль над собой.
— К… к чему это лицемерие… — выдавила она, со жгучим стыдом понимая, что уже не может ничего с собой поделать. — Если ты дашь мне немного свободы сейчас… Возможно, будет куда лучше…
Гривус поднял голову, снова пристально уставившись ей в глаза. Она встретила тяжелый взгляд, не отвернулась. За ее решением стояли судьбы многих живых еще джедаев, а, возможно, и вообще исход конфликта. Сила плела причудливую линию. Одна из ее ветвей видела Гривуса на стороне Республики. И это был крайне мощный ключ к победе над сепаратистами. Шанс был мал, но сам факт того, что он был, дал тогруте возможность действовать своими любимыми методами — вести к примирению любыми возможными путями. Тем более, что она сама хотела испробовать этот запретный плод. Вопреки заветам школы джедаев и здравому смыслу.
Гривус думал недолго — освободив ее руки, он откинул одежду тогруты в сторону и позволил окончательно избавиться от остального. Тонкая кисть цвета обожженой глины неуверенно огладила скулу дюраниевой маски.
— У меня есть кое-что для тебя, — он расширил глаза, ощутив тепло ее руки.
— Знакомые слова, — она невольно сжалась, когда щекочущие прикосновения когтей достигли внутренней части бедра. — Очередной… моток проводов?
— Намного лучше, — проворчал он мурлыкающим голосом, от которого у тогруты перехватило дыхание. — Я не буду это показывать. Просто ощути.
