Каменные дома, по большей части трех-четырехэтажные, стояли не впритирку, а на приличном отдалении друг от друга. Они были выкрашены в яркие светлые тона. Возле каждого такого домика, зеленел под дождем аккуратный газончик с белым заборчиком. Отчего даже в такой промозглый день как сейчас, город не выглядел унылым. За стенами заборов пестрела осенняя листва плодовых деревьев. Остроконечные изумрудные и бирюзовые черепичные крыши, почти повсеместно были украшены флюгерами разнообразных форм и размеров.
Повозок, ровно, как и людей, по дороге встречалось мало. Лишь, когда они проезжали по главной базарной площади, попали в «пробку» из-за телеги, груженой гончарными изделиями и повозки полной сена.
Красные, как вареные раки возницы, махая кнутами друг у друга под носом, никак не могли разобраться, кому проезжать первому. В итоге, от ора и ругани, взмыленная лошадь гончара понесла, а лошадь с сеном шарахнулась в противоположную сторону и все разрешилось само собою. Не считая пары битых кувшинов, никто не пострадал.
Главная площадь была круглая, небольшая, но аккуратная. Как и полагается, на нее выходили фасады и окна главных административных зданий.
Прямо перед ними, на другой стороне улицы, в низкое серое небо вздымалась белая часовая башня с островерхней изумрудной черепичной крышей и причудливыми, разноразмерными стрельчатыми окнами по фасаду.
Восьмигранник ее стен, плавно закручивался по спирали и чуть сужаясь на середине, вновь разворачивался вверху, заканчивался крышей, похожей на бутон цветка. На нее выходили четыре маленькие двускатные люкарны, так же покрытые изумрудной черепицей и богато украшенные резьбой и лепниной. Назначение они имели скорее декоративное, так как на крышу через них вряд ли попадешь. Да и крыша была крутая, украшенная изящным золотым флюгером, изображающим расправляющего крылья золотого дракона.
Лине, знакомой с историей искусства, это напомнило стилизацию «под готику» в стиле «модерн», с его плавными линиями и причудливыми формами.
Было заметно, что к торцам башни, уже намного позже, пристроили всё основное здание, выглядевшее теперь, по сравнению с ней, неказистым и приземистым. А чтобы разница была не так заметна, его просто побелили.
Циферблат часов, как и говорил Мэйтон, был разделен на шестнадцать частей с восемью малыми делениями между цифрами. Изумрудные стрелки застыли на золотой восьмерке.
«Не врут», отметила Лина, переводя их время на свое. У нее было ровно двенадцать дня.
Их повозка медленно проехала мимо небольшого фонтана. В его чаше, небольшой каменный дракон, встав на задние лапы, расплавлял крылья, а из пасти, вместо пламени, били вверх струи воды. На драконе сидела девушка. Волосы ее развивались от ветра. Одной рукой она держалась за шею рептилии, другую подняла вверх, словно призывала к чему-то или звала за собой.
Вся композиция была выполнена из того же белого камня, что и башня с часами — прозрачного, с золотистыми прожилками. Каждая чешуйка на теле дракона блестела и переливалась от падающей на него воды. Скульптура была выполнена настолько правдоподобно, мастерски и изящно, что казалось — одно движение крыльев, и он действительно сейчас взлетит, унося на спине прекрасную наездницу.
Кейт и Лина проезжая мимо восхищенно заахали. Но им некому было рассказать о том, что эту скульптуру делали еще эльфы в незапамятные времена, когда город, как и весь Норидал принадлежал им.
Мэйтон, это конечно знал, но тугодумный немой орк Морг, к сожалению, рассказать ничего не мог.
Однако Вита пояснила, что площадь так и называется «Драконья», или люди ее еще называют «Белая».
Идеально круглая площадь расходилась лучами-улицами в разные части горда на каждую сторону света, образуя своеобразную «розу ветров». Главные улицы так и назывались: Северная, Южная, Восточная, Западная. А уж названия улочек и проулков, ветвящихся от них, пестрели разнообразием. Тут тебе и «Северный морской тупик», и улица «Тихого бриза», и «Бесхвостой креветки».
«Прямо как в сказке», подумалось Лине, разглядывающей разноцветные, словно игрушечные домики.
Но как только они отъехали подальше от центра, дома сразу изменились. Стали бледнее, беднее, ниже, не ухоженней, а потом и вовсе потянулся пустырь, сплошь заросший репейником и лебедой. Правда, он быстро закончился, вновь уступив место цветным домишкам, только теперь, по большей степени одноэтажным. Приятно чистые мощеные желтоватым ракушечником улочки были почти пустынны.
— У вас так тихо в городе, — задумчиво произнесла Лина, разглядывая спину перебежавшей улицу женщине.
— Сейчас полдень. У нас принято обедать в это время, а после обеда отдыхать. Чуть позже, ты увидишь, что город совсем не пустынный, — пояснил Тонад улыбаясь.
Повозка подъехала к единственному (кроме фолиотеки), в этом районе, двухэтажному зданию с цветастой вывеской в виде петуха под самым коньком крыши.
