Мэйтон полежал еще пару мгновений, слушая вечерний пересвист дроздов, голос далекой кукушки… И, смотря на розовые закатные облака, улыбался невесть чему.
Потом пружинисто встал и пошел выбирать место для стоянки. Вон тот бугорок вполне подойдет, ветерок мошек сдувать будет. Только бы отмыться теперь.
Уже в темноте, лежа на мягких молодых ветках ивняка и выковыривая из запекшейся глины (коей было великое множество по берегам) нежное мясо озерной краснохвостки, Кейт вспомнила про яму. Вернее, она о ней и не забывала, но специально выдерживала паузу, делая вид, что ей тоже все равно. Да и забот без этого хватало. Одна больная пятка чего стоила!
Только когда был разожжен костерок и запах печеной рыбы (которую в местных заводях поймал оструганным копьецом эльф) наполнил рот голодной слюной, в процессе поглощения пищи, как-то вспомнилось само собой.
— А кто в этих ямах живет, что ты так спокойно с жизнью распрощался?
Мэйтон, обсосав косточку, бросил ее в огонь и потянулся еще за одним кусочком, благополучно пропустив мимо ушей намек на позорный суицид.
— Водный червь. Они в подводных лабиринтах живут, а охотятся, прорывая ход вверх и оставляя только дёрн на поверхности, чтобы с виду было не заметно. Наступишь туда, и вниз, в воду. Ему все равно кого жрать, человека ли, животное — он все равно целиком заглатывает.
— То есть ширина ямы это и есть ширина его тела?
— Точно! — обглодав еще одну кость, весело ответил эльф.
Кейт поёжилась. Ширина была знатная — в половину ее роста!
— А он там был? — прошептала она.
— Нет. У него таких нор-ловушек много. Какая-нибудь, да сработает. Кто туда попадает, выбраться уже не может, тонет, потому что яма в воду обрывается. А ему все равно, в каком виде есть — он падальщик.
— А они наверх выползают? — поерзав на подстилке и незаметно придвигаясь ближе к Мэйтону, спросила девушка.
— Ну, голову высунуть сможет, — с наигранной беспечностью ответил эльф.
— Вообще, они слепые. Только зубы в три ряда, как иглы на морде торчат. В общем, неприятный тип.
Кейт посмотрела в сторону ямы, которую они сверху завалили большими сухими ветвями (чтобы другие путники не провалились и видели издалека), и представила себе огромного жирного червя, ползущего под землёй, с тремя рядами острых зубов, заглатывающего по дороге что ни попадя.
— А он прямо сейчас не может под нами подкопать?
Мэйтону ужасно захотелось ее подразнить, и сказать, что «да», но он сдержался.
— Я выбрал правильное место. Тут почва сухая, каменистая, не прокопает. Хоть он и большой, но тело его слишком мягкое, и он ползает там, где земля мягче, сырее.
Кейт с облегчением выдохнула и начала устраиваться на ночлег.
— Но есть и другой вид, они могут прокопать и каменистую почву, — не удержавшись, докончил эльф, с удовольствием наблюдая за вытянувшейся, испуганной физиономией Кейт. Девушка опасливо заерзала на подстилке, — Но тут они не водятся, только в пустынях, не бойся, спи, — как-то уж слишком ехидно докончил он.
Кейт поняла, что он ее дразнит и толкнув его локтем в бок, все-таки успокоилась.
— Где ты училась? — напрямик, без обиняков, спросил Мэйтон.
Кейт еще размышлявшая о червях, смешавшись, на мгновение задумалась.
Мэйтон понял это по-своему.
— Не хочешь говорить, не говори. Я, просто из любопытства, — ломая прутик и кидая его в костер, предупредил он.
— Нет-нет, какие секреты, — поспешно смутилась девушка, — меня Лаэре учила, я рассказывала тебе о ней, если ты помнишь.
Эльф кивнул.
После пережитого стресса глаза сами слипались, да и дорога, что не говори, вышла трудная. Натянув шерстяное эльфийское одеяло, любезно предложенное Мэйтоном, она, только коснувшись головой его куртки, крепко заснула.
С утра, наскоро позавтракав остывшей краснохвосткой и, пополнив запасы воды из местного родничка, они снова отправились в путь.
Кейт с отвращением всунула ноги в башмаки. Но мозоль, обработанный мазью, и обмотанный чистой ветошью, не беспокоил так отчаянно, как вчера. Выйдя на дорогу, нашла клок сена, видимо слетевший со вчерашней телеги. Кейт затолкала сено внутрь ботинка, под пятку. Худо-бедно идти можно.
К середине дня, они должны были быть уже на месте.
Путь их лежал в Вейли — главный город гардалана (королевства) Норидал.
Норидал располагался между Внутренним морем и Морем Семи Островов. С востока граничил с землями свободных псов-охотников — пёсьелюдов, а с юга — с Пограничными горами и землями эльфов.
Самым примечательным было то, что Норидал был одним из не многих гардаланов в Итаре, где жили бок обок люди, эльфы и многие другие расы. И так как изначально Норидал был исключительно эльфийским центром, то и гард Вейли, Альбитиарн Маэн, (что в переводе на человеческий означало Альбитиарн Умный) традиционно был выходцем из этого народа. Он был полуэльфом, коренным горожанином в третьем поколении, так что их семейство пользовалось в Вейли, да и всем Норидале, уважением и почетом.
